Пятница, 21.07.2017, 13:44
Главная | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 4«1234»
Дом Культуры » Авторские студии » В гостях у Хагги » Повести и романы » Дьявольский роман (Последняя редакция)
Дьявольский роман
ХаггаДата: Суббота, 01.04.2017, 13:54 | Сообщение # 31
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
Цитата Bruna ()
Хагга, сценарий пиши. (сериал серий на 10)
 Мысль! А время дашь?)))
 
ХаггаДата: Суббота, 01.04.2017, 13:54 | Сообщение # 32
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
КВАРТИРА БОРИ КОЗЛИКОВА

... «Так ты знаешь,где?»
Боря виновато покачал головой:
- Прости, Князь... Зачем он мне этот Институт Социальных Исследований?
«Тебе? – переспросил голос и откашлялся. – Вечером сегодня пойдёшь, посуперменишь чуток, получишь бесценный опыт. Опыт, мой дорогой литератор Боря, опыт! Вот, что важно для писателя. Посмотри... Сейчас ты без труда сможешь описать свои ощущения
там, у полыньи. Правда?»

- Ну-у-у... Да, наверное, – задумчиво промямлил Козликов и поймал себя на мысли,
что сейчас он бы ни за что не пошёл на такое. В голове этаким молоточком стучало: «Дурак! Вот дурак! Сто раз дурак!»
«Что «наверное», что «дурак»? Ты забыл, как представлял, что твои лёгкие наполняются ледяной водой?
Забыл, как уже видел пресловутый тоннель со светом в конце? Не помнишь, как
наблюдал свой собственный труп, который выловили рыбаки? Забыл картины пышных
похорон и тысяч плачущих людей на могиле гения? Посмертную Нобелевскую премию
тоже не помнишь?»

Щёки Бориса запылали.
«Всё ты помнишь и в мыслях своих лелеешь... Давай, пиши. Я тут. В случае чего,
подкорректирую...»

Козликов бросился строчить, но вдруг запнулся и бросил взгляд в потолок, выискивая того,
кого мог только слышать:
- Князь! А идея произведения у нас какая? – вспомнил он основополагающие лекции
Литинститута.
«Ты развеешь ложные представления обо мне, ибо я добрый, хороший и благородный.
Понял?»

Литератор замялся:
- Боюсь, не смогу. Раз до меня ещё не развенчали миф о твоём, Повелитель, ангельском
характере, то я...
«Гений, прежде всего, должен верить, что он гений! Сможешь. Как говорится, не бойся, я с тобой. На чём мы там
остановились?»


ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ ГОСПОДИНА КАНАРЕЙКИНА.

Будуар Софа украсила лепестками роз и свечами. На низком столике стояли ведёрко с шампанским и ваза фруктов. Из динамиков приглушённо доносилась потусторонняя музыка «Энигмы».
«Мы будем сидеть на подушках... - мечтала Софа. - На них же можно начать заниматься любовью... Я ему устрою восточную ночь на полу! А если всё выгорит, то и тысячу одну ночь!».
И как бы она не готовилась, Аристарх всё равно появился неожиданно:
- Что у нас за праздник? – заставил он вздрогнуть подругу. - Я прошляпил важное событие?
Софа, вся в шелках, загадочно прошелестела к застывшему в дверях Арику:
- Я была не права... – прошептала она. - Ты ведь простишь свою маленькую девочку?
Канарейкин погладил её по волосам:
- Софочка, я так счастлив, что ты меня поняла!
- Я тоже счастлива! Давай отметим... Выпьём шампанского за это...просветление!
- Минуту, дорогая... Я только документы в кабинет занесу... – попросил Арик и рванул по коридору.
Уже из глубины дома неслось:
- Готовься, мой Кысик! Скоро прибежит твой Рысик!

Софа разлила шампанское в высокие бокалы и, вытянув из лифчика пакетик, быстро сыпанула порошок. Шампанское ещё раз вспенилось... «Только бы выгорело! Я поверю в науку, как в мать родную!» – волновалась София Марковна, в очередной
раз проверяя свой внешний вид в зеркале. Там отражалась длинноногая  и стройная женщина-мечта. «Конечно, роды испортят фигуру, но с деньгами Арика я могу рожать хоть батальон! Пластическая хирургия не стоит на месте...»
- Але-е-е хоп! – на пороге будуара возник обнажённый по пояс Аристарх.- А вот и Рысик... Прилетел, как метеор!
Софа со сладкой улыбкой подала Рысику бокал:
- За нас!
Аристарх Андреевич влил в себя игристый напиток одним махом и протянул к возлюбленной руки.
- Ах! – сладострастно выдохнула Софа и поспешила к нему в объятия. Влюблённая пара красиво ухнула на подушки. Кысик, то есть София Марковна, пылая любовной лихорадкой, ползала по Рысику, стонала, шептала ласковые слова... На
ум приходили замечательные мысли о том, что ребёнок должен получиться очень
красивым и умным. Ведь они с Аристархом такая очаровательная пара!.. «Чмок, мой
Рысик! Ути-пути, мой Арик! Я вся горю, мой...»
- Хгры!.. Фью... Хгры!.. Фью... – вдруг донеслось до Софы, и она поняла, что пора набрать номер профессора Харина.
 
ХаггаДата: Суббота, 01.04.2017, 13:58 | Сообщение # 33
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
КВАРТИРА ПРОФЕССОРА ХАРИНА.

... - Она такая... такая... Как хрупкий цветок! – хлюпал носом Боб Хопп. - Но вертит мной, как жонглёр тарелкой!
- Вы влюблены, мой мальчик! – ласково говорил профессор и подливал несчастному чая.
- Афанасий Гурьянович, мне так плохо... Давайте, чего-нибудь покрепче, а? – со слезами на глазах предложил агент.
- С удовольствием! Как вы относитесь к коньяку?
- А хоть бы что! – безразлично махнул рукой Боб.
Харин разлил тёмный напиток по бокалам:
- За любовь, мой юный друг!
- Угу... – промычал Ваня Шишкин и хлобыстнул бокал залпом. - Вы ведь учёный, да? Не подскажете, как покончить с собой, чтоб после смерти выглядеть аристократично?
Афанасий Гурьянович поперхнулся коньяком и закашлялся.
- Она поймёт, как много потеряла! А всё из-за этого урода-Хрычовкина! – зло выдохнул Ваня и с силой хрястнул надрывающегося Афанасия Гурьяновича по спине. У Харина перехватило дух. - Ей, наконец, придёт в голову мысль, что я –
это дар небес! Моя любовь безгранична! Это – судьба! – орал агент, пока надежда
мировой науки хрипел и кашлял.

- Что за девушка-то? Кто у нас Хрычовкин? – воззрился на агента прослезившимися глазами профессор.
- Галка занимается в клубе путешествий, - начал свой рассказ Ваня-Боб. - И этот... Хрычовкин там же... Спуски на байдарках, с рюкзаком по лесам, пробег через Сибирь на моноцикле... Не могу это понять! Ладно, по разным странам,
культурный осмотр достопримечательностей, но этот натурализм! А Галка постоянно
в нём! И Хрычовкин тоже... – агент встал и нервно забегал по кухне. - Я провёл
в этом клубе множество часов, ходил в сотни походов, спал с комарами, всё
терпел, чтобы быть рядом с любимой! Ну что, что в этом привлекательного?
Месяцами грязные, обросшие, кожа в волдырях, удобства под сосной на
муравейнике, консервы в зубы... И шагать, шагать, шагать... В палатки вечно
заползает всякая дрянь, спать спокойно невозможно, весь скарб на спине в
рюкзаке... Это же прямой путь к сколиозу, язве и простатиту! А Хрычовкин надо
мной издевался! «Куда там нашему Ванечке до великих!», «Если не мы, он подохнет
в первом же перелеске!», «Ах, прости, друг, парфюм и туалетная бумага
закончились...»! А сам, конечно, супер! Хрычовкин – атлет! Хрычовкин – Магеллан
нашего времени, чтоб ему... Ну, не тянет меня ни в лес, ни на пороги, ни на курганы!

Профессор Харин крякнул:
- Н-да... А Галина что?
- Ты, говорит, мне нравишься, но что у нас будет за семья, если я постоянно в разъездах, а ты дома? Сказал, что будет прекрасная семья в нормальной городской квартире с удобствами, а не в тундре под сосной в спальном
мешке. Мы разругались в пух и прах... Я ушёл из клуба. А она сегодня ушла от
меня... Гурьяныч!!! – схватился за голову агент. - Что мне делать?!! Ведь давно
знаю, что Хрычовкин подбивает клинья кмоей Галюсеньке, Галюшеньке, Галчоночке...
Умоляю, давайте по 150 грамм, чтоб у Хрычовкина случился понос и насморк
одновременно!
- Ваня! Как вам не стыдно?!
- Афанасий Гурьянович! – горячо зашептал Боб. - Они через неделю идут в грандиозный поход продолжительностью три месяца! Финита лямуру с тужуром! Он её там собьёт с пути истинного! Этот Хрычовкин – дьявол!!!

ЧЕТВЁРТЫЙ ЭТАЖ. БАЛКОН МАКАРОВНЫ, ПРЯМО НАД БАЛКОНОМ КОЗЛИКОВА. ВЕЧЕР. ПОЧТИ НОЧЬ.

-Фотик не урони, склерозница!
- Ты закончишь слишком умную из себя строить? – возмутилась Василиса Егоровна в
ответ на реплику Розы Палны.
Три старушки в тёмно-синих вытянутых трениках советской эпохи, ругаясь и
нервничая, кучковались на балконе. По наказу Велимира Фокусова было решено
провести спецоперацию. Для этого принарядились в удобную одежду, замазали лица
кремом для обуви (чтобы лица не светились в темноте), добыли допотопный
фотоаппарат-мыльницу и три бельевых верёвки, которые предварительно выкрасили в
чёрный цвет. Не зря запоем смотрели на настоящих мужиков в сериалах про
диверсантов.

После удачной сдачи Василисиной квартиры три пенсионерки бросились готовиться к захвату «чёртовой физиономии» объективом
фотоаппарата. Все согласились, что звонить в дверь и щёлкать… Как-то
некультурно. И подозрительно для сатаниста-Борьки. К тому же, они успеют
сделать только один кадр. Поэтому общим постановлением совета отряда было
решено спуститься на балкон сатаниста с балкона Макаровны и инкогнито
произвести несколько щелчков затвором.
Макаровна, Василиса Егоровна и Роза Пална обвязали верёвками талии, концы
верёвок закрепили за перила балкона. Фотик расположился на груди «склерозницы»,
бутылка со святой водой покоилась в рейтузах Макаровны, а на руке Розы Палны
красовалась симпатичная игольница в форме сердечка.

Они долго спорили на предмет второй части плана действий. Роза не хотела
обливать двери и окна пятнадцатой квартиры святой водой, а также втыкать туда
иголки.
-  Какая отсталость! – возмущалась она. – Легче помереть, чем переубеждать древних старух!
Василиса и Макаровна провели целое расследование с показом паспортов и метрик,
в ходе которого выяснилось, что подруга старше их на целых три года. Это было
полным поражением. Розе Палне ничего не оставалось, как нацепить на запястье
эту дурацкую игольницу.
-Сначала втыкаем иголки, - повторяла Василиса, - потом брызгаем святой водой и,
напоследок, щёлкаем чёртову рожу.
Роза Пална закатила глаза со словами: «Сколько можно талдычить одно и тоже?»,
Макаровна забубнила «Свят! Свят! Свят!», а Василиса проверила верёвку на прочность и глянула вниз, обозревая балкон
Бори Козликова:
- Ни санок, ни лыж, ни банок. Это хорошо...
 
ХаггаДата: Суббота, 01.04.2017, 14:02 | Сообщение # 34
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
КВАРТИРА СЕМЬИ ХРЮНДЕЛЬКОВЫХ.

- Привет, мама! – пролепетала Марысечка и отступила вглубь прихожей.
- Ну, здравствуй, Марысечка... – пробасила мать, зыркая глазами по квартире. –
Охламон где?
Марыся кивнула головой в сторону зала:
- «Футбольное обозрение» смотрит.
- Петька с Серёгой?
- Нет.
- Отрадно... – похвалила Апполинария Семёновна. - «Футбольное обозрение», говоришь...

Витюнька смотрел десятку лучших голов. Комментатор хвалил Рональдиньо:
- Гол, который забил бразилец во втором отборочном туре «Севилье», был
насколько нужным, настолько и эстетически востребованным. Браво, Рональдиньо!
Первое место по праву...
Неожиданно изображение Рональдиньо, радующегося после победы, пропало, и на
экране возникла одна из Татьян, которая до смерти любит Серёжу.
- Бли-и-ин, Мар-рыся, ты чего?! – взревел Витюнчик и в великом горе хлопнул по
столу лапой. Пивные бутылки печально звякнули.
- У тебя гости! – зловеще произнесла Апполинария Семёновна, сложив на груди
руки. Хрюндельков со страдающей миной повернулся к тёще:
- Чё вы к нам, в натуре, зачастили, а? – жалобно пропел он, и Марысечка
заблаговременно попятилась на кухню, в любимый угол.
- Это что ещё за разговорчики? Ты как тёщу встречаешь, футболист хренов?!!
- Я вас звал, маменька? Не звал... Идите лесом!
- Я тебе сейчас пойду, я тебе сейчас... Марыся!!! Скалку!!!

Марысечка лихорадочно думала, как спасать положение. Она планировала подсыпать
порошок Витюньке, но заявилась проводить воспитательную работу Апполинария
Семёновна. Хорошо, что не успела начинить снотворным пиво. Вот бы уснул
Витюнька за диваном, пока мать достаёт его оттуда скалкой...
- Дочь!!! Я тебя что просила?!!!
- Марыся! Если принесёшь – развод!!! С меня достаточно!!!
- Я тебе сейчас покажу развод! Я те...
Витюнька довольно-таки юрко для своей комплекции ползал за диваном, а Апполинария
Семёновна всё ещё кряхтела рядом, когда в зал с подносом вошла Марысечка:
- Хватит ругаться... Мы же одна семья. Давайте пить чай! – с лучезарной улыбкой сказала она.

Красная от натуги морда высунулась из-за дивана и с опаской глянула на тёщу.
Апполинария Семёновна, тоже раскрасневшаяся, поддержала мирные порывы дочери:
- Вылезай! Будем пить.
Витюнька просочился из-за дивана и отряхнулся:
- Может, чего покрепче? За воссоединение семьи, в натуре...
- Слушай, что жена сказала, оглоед! Чай – значит, чай! – отрезала тёща, и все чинно уселись за столом.
Марысечка подала чашки с кипятком:
- Как хорошо вот так, по-семейному, пить чай вечерами!
- О, да! – согласилась Апполинария Семёновна и толкнула ногой зависшего зятя.
- А? – вернулся к разговору Витюнька. - Офигительно!
Выпили по глотку: Марысечка – смакуя, тёща – с шумом втягивая, Витюнька – с
кривой мордой.
- Вот, например, в Лондоне, - продолжала светскую беседу Марысечка, - каждый
день принято пить чай в пять часов вечера...
- Какие культурные эти англичане! – восхитилась маменька и бросила грозный
взгляд на зятя.
Тот понял, что тоже надо восхититься:
- Ага. Ужасно культурные...
- Регулярные чаепития продлевают жизнь...
- Чё, правда? – успел встрять вне очереди Витюнька, потому что его оппонент,
Апполинария Семёновна, как-то странно закатила глаза и уткнулась своей халой
прямо в вазочку с печеньями.
Победно оглядев врага, Витюнька радостно ляпнул:
- Марысь, врёшь! Пиво – вот эликсир жизн... - и тоже вдолбился любом рядом с
тёщей.

КВАРТИРА ПРОФЕССОРА ХАРИНА.

... - Да-ро-гай длинною, да ночкой лунною,
Да с песней то-о-ой, что вдаль летит звеня-я-я,
Да с той стариннаю, да безрассуднаю,
Что по ноча-а-ам так тарарам меня-я-я!
Хоп-хоп-хоп! Залётныя!!!
На столе стояли две пустых бутылки коньяка. В третьей оставалось немного. Профессор и агент спецслужбы США пели песни уже два часа. Возникшая так быстро симпатия стремительным галопом превращалась в крепкую мужскую дружбу.
- Афоня! – орал агент, - ты – самый симпатичный русский в этом мире!
- Брось, Вань! – смущался красивый, как песня, профессор.
- Нет, симпатичный! Не спорь! Ты – извилина современности!
- А ты – самый добрый Ваня!!! – возвращал комплимент Харин.

КВАРТИРА КОЗЛИКОВА.

«Ну… Достаточно! Ставь точку. – Скомандовал Князь. – Пора выдвигаться в Институт Социальных Исследований».
- А может…
«Надо, Боря. Пришло время подвига».
Козликов горько вздохнул:
- Только ради вас, Князь…
«Э, нет! Ради всего человечества на этот раз. Я, можно сказать, предотвращаю конец света! Твоими руками…»
- Вы так и не объяснили мне ничего! – чуть не заплакал Боря. – А если я умру на задании?
Надо же знать, за что!
«Опять учёные лезут не туда, куда надо! Изобрели, видите ли, чип для людей. Теперь будут вставлять в головы и программировать народ. Кто пил – перестанет, кто не знал, где деньги взять – поумнеет и заработает, кто в
любви несчастен – замучается отбиваться от претендентов, кто был не уверен в
себе – заявит, что пуп Земли, кто грустил – заржёт…»

- Так это же хорошо, Повелитель! – обрадовался Козликов. – Все будут добрыми, умными,
сердечными, счастливыми, интеллигент…
«Угу, - перебил Сатана, - а мне что делать? Кого по хитросплетениям судьбы вести?»
Боря задумался…
- Отдохните немного, может потом что и для вас нарисуется…
«Это я сейчас тебе на лбу плохое слово нарисую! – загремел Князь Тьмы. – А если этот чип моему клиенту в руки попадёт? Профессор Харин, который сейчас эксперимент проводить будет, добряк, каких мало, а если чип окажется у другого,
слабого на голову? Ты понимаешь, как он этот чип запрограммировать может?»

- Об этом я не подумал… - загрустил было Боря, и вдруг снова ожил:
- Значит, будет больше злых, жадных, бессердечных! В этом случае вы вообще на
коне получаетесь!
«На осле, дорогой мой раб! Я нанимался всю работу в мироздании делать? Не… Нужно соблюсти баланс. Мне – половина, Богу – половина. Поэтому, Борис, собирайся. Харин скоро начнёт колдовать!»
Боря поставил точку и грустно выдохнул:
- Слава Силам Тьмы…
 
ХаггаДата: Воскресенье, 02.04.2017, 16:24 | Сообщение # 35
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ЧАСТНЫЙ ДОМ СЕМЬИ КОБЫЛИНЫХ.

... - Я спрашиваю, где ты был?!!
Модест блаженно улыбался и цеплялся зубами за косяк.
- Ты вышел со ста рублями утром! Где налакался и на какие шиши, пьянь?!!
- Клава, ты – мегера. Я всё сказал, – отрубил Модя Кобылин и рухнул на порог без чувств.
Перетаскивая своё горе в спальню, Клава подумала: «Может, ему достаточно анестезии?», но потом решила точно следовать инструкциям профессора.
- Модя! Модя! – затрясла она «бревно». - Встань на секунду!
Кобылин раскрыл глаза. Перед носом маячила стопка с водкой.
- Пей! – приказала Клава.
- Ну... Блин!.. Клав, ты чего, птица моя... райская?! – чуть не протрезвел Модест.
- Я сказала – пей!
Модя опрокинул в себя стопку с растворённым в водке снотворным, зажмурился от удовольствия и разродился поэзией:
- Вот теперь тебя люблю я!
Вот тебя хвалю я!
Наконец-то ты, Клавуля,
Пейдодыру угодил!
...Через минуту Клавдия Александровна набирала номер Афанасия Гурьяновича.

БАЛКОНЫ МАКАРОВНЫ И КОЗЛИКОВА.

- Осторожнее! – шипела Роза Пална, когда две подружки, удачно перебравшиеся на балкон Козликова, втягивали туда третью.
«Истинный чёрт» сидел за столом, что-то изредка печатал на компьютере, разговаривал сам с собой, а в один прекрасный
момент злобно похихикал.
- Рано радуешься, сатанист! – процедила Василиса Егоровна и воткнула в оконную
раму иголку.
Макаровна, пошуровав в рейтузах, вынула бутыль и с приговором «Свят! Свят!
Свят!» начала махать во все стороны. Роза Пална застыла на шухере.
- С четвёртого на третий этаж, дорогие дамы. Мы с вами просто
профессионалы-скалолазы теперь. В следующий раз и без этих лассо залезем, куда
хочешь! – Усмехнулась она.
- Всё равно, - потрясла верёвкой бабка Вася, - страховка необходима. Мало ли
чего...
- Я всё! – объявила шёпотом Макаровна, исплескав всю святую воду. - Васька,
давай фотик!
Они засуетились, пристраиваясь перед окном и выискивая удачный ракурс. Снизу
донеслось наше русское алкогольное:
- Ой, маррроз, маррро-о-оз!!!
Бабки притихли. Троица вечных пьяниц возвращалась в родные пенаты и орала на
весь квартал. Мужики быстро расположились на детской площадке, и бабки услышали
звон вытаскиваемых на божий свет бутылок.
- Отбой тревоги! – прошипела Роза Пална. - Эти в метре от своих носов уже
ничего не видят, а нас и подавно...
И они развернулись к окну, буквально размазав свои чёрные от обувного крема
лица по стеклу.

КВАРТИРА ПРОФЕССОРА ХАРИНА.

... – Ходють ко-о-о-они…
Над реко-о-о-о-ю,
Ищуть ко-о-о-о-ни
Ва-да-по-о-о-ою... ох!
- Афоня, если б не ты... – не обращая внимания на льющуюся из уст солиста-профессора песню, лез целоваться агент 777, - я б уже не жил...
- Мне бы тебя не хватало... – выговорил Харин и смахнул скупую мужскую слезу.
- Лежал бы сейчас на хладной земле после полёта из окна пятого этажа...Как бы я аристократично смотрелся! Красное на белом снегу... Благородные цвета... Эх! – шмыгнул носом Ваня.
В кармане Афони заулюлюкал мобильник. Профессор спешно, как мог, ответил на вызов:
- Хыто?
На том конце провода была возбуждённая Софа:
- Он лежит, как убитый! Я вся волнуюсь!
- Хыто?
- Рысик... Ой! Аристарх!
- А-а-а-а... Клиента не кантовать...Выезжаю...
- Ты куда, Афанасий? – обиженно спросил агент. - А я?
Но профессор Харин ответить не успел: телефон опять требовательно звонил.
- Слушаю!.. Да, Клавдия Александровна... Выезжаем!
Афоня встал с диванчика-уголка и пошатался в коридор одеваться.
- Профессор, что случилось?
- Работа... мать иху... – горько сказал Харин и вдруг его осенило:
- Собирайся! Я и тебе помогу, Ваня!!!
Боб Хопп остолбенел:
- Зачем? Ой! То есть, как?
Телефон надорвался снова.
- Марысечка? Уже едут к вам! Едут!.. Что? Нет... Вашу маму нам не надо! – свернул разговор с Хрюндельковой Афанасий Гурьянович и схватил агента за руку:
- Собирайся! Галя будет твоей!
Боб Хопп не мог поверить такой удаче:
- Афоня, друг!– опять расплакался на плече профессора Ваня Шишкин. - Я щас! Только за вещами сбегаю! Профессор, ты мой благодетель!
- Ну, будя, будя... Беги, родной! – по-отечески похлопал Ваню по спине «Афоня». - Мы покажем этому Хрычовкину! – потряс он кулаком куда-то в направлении туалета.
Агент, сшибая перила и обтирая стены подъезда, стремительно нёсся паковать вещи.
 
ХаггаДата: Воскресенье, 02.04.2017, 16:28 | Сообщение # 36
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
КВАРТИРА БАБУШКИ ВАСИЛИСЫ, ВРЕМЕННОЕ ПРИСТАНИЩЕ АГЕНТА 777.

Боб Хопп влетел в бабкину обитель, нашёл свои часы со встроенным нейтрализатором-иглой, положил в сумку распыляющую сыворотку правды ручку «Паркер», комплект трусов со скрытыми фотокамерами и баллончиками слезоточивого
газа, и напоследок схватил навороченный мобильник... В голову пришла озорная
пьяная мысль...

ШТАБ-КВАРТИРА СПЕЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПРОМЫШЛЕННОГО И НАУЧНОГО ШПИОНАЖА СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ.

Донки подписывал текущие указания для отдела технического обеспечения. Неожиданно раздался короткий перезвон мобильника. Пришло СМС. Генерал долго вчитывался, а потом схватился за голову и взревел:
- Те-е-е-ейл!!!

СМС генералу Донки.
(прислано агентом 777 без предварительной зашифровки):
Как дела, шеф? У меня тут феерия! Сейчас еду на операцию! Харин – душка! Давай возьмём его к
нам? Если ты, шеф, выпьешь с ним виски, он тебе так споёт!..

После вживления ДИБИлоида выйду на связь. Не скучай, шеф! Ниже - тебе маленький презент! Чмок!

За текстом идёт картинка японского анимэ: большеглазая и узкогубая девушка кокетливо обнажает зад, на котором написано «Жизнь – это красивая задница, бейби!»

- Те-е-ейл!!! – страстно завопил генерал, как будто на его личном заду было что-то написано. Ассистент, топая как слон, промаршировал в кабинет:
- Прибыл по вашему вызову, сэр!!!
- Зашифруй и передай козлу 777:
После вживления ДИБИлоида срочно выйти на связь! Презент оценил. Вернёшься – отблагодарю.

КВАРТИРА КОЗЛИКОВА.

- Как же я туда пройду, Повелитель?! – чуть не рыдал Боря. – Спецслужбы, закрытый проект, полно охраны!
Да и что я могу там сделать один? Сами говорите, что в лаборатории будет куча
учёных?!
«А ты думал, что героем быть легко? Или ты не хочешь спасти мир от бесчеловечных изобретений? А может, мой
дорогой раб Боря просто трусит?»

- Я не трусю!
«Тогда иди и верь. Чудо точно произойдёт! Зайдёшь, найдёшь лабораторию, выключишь рубильник и испортишь
главный компьютер. Попутно нужно будет жёсткие диски прихватить. Десять минут
свободного времени я тебе устрою. Никто даже не поймёт ничего…»

Боря обречённо кивнул и вдруг застыл, как вкопанный: в окне торчали три
страшные чёрные рожи с круглыми глазами.
- Князь, – позвал Козликов своего Мастера, - а это что там?
«У-у-у-у... - протянул Повелитель. - Мои, что ли?»
- Кто ваши?
«Черти! Кто ж ещё у меня-то?»
- А чего они?
«Озорничают, подглядывают, подслушивают. Охламоны… Слушай, ты сейчас на балкон выйди...»
- Зачем? – испуганно пролепетал раб Боря.
«Иногда я ставлю их раком и ка-а-ак пну под зад! Они летят, кувыркаются, ржут... Это игра у нас такая - «Пинки-галочки».
Люблю я их, чертей...
– ласково поведал Повелитель. - Ты выйди и прикажи им раком встать. Если обрадуются – точно мои».
- А если не твои, а нормальные? Воры, например? – пришла в голову Козликова догадка.
«Ну-у-у... – протянул Сатана, - не получится пнуть, я на них падучую нашлю».
Раб Боря, цокая коньками, двинулся к балконной двери.
«Эх! Поиграем! По-нашему, по-адски!» - гоготал Сатана в его голове.

БАЛКОН КВАРТИРЫ КОЗЛИКОВА.

Бабули остолбенели: сектант, предвкушающе потирая руки, заелозил коньками в
направлении их убежища.
- Вот он - апокалипсис! – с огромными глазами просипела бабка Вася. - Куда нас
понесло, малахольных?
- Свят! Свят! Свят!
- Спасайся! – заголосила Роза Пална. Три старушки разом отлепились от оконного
стекла и истерично затолклись на узком пространстве балкона.
- Дай пройти!
- Куда пройти-то?
- Господи, спаси и сохрани!
- Не махай руками, Макаровна! Чуть глаз не высадила!
- Отдай мою верёвку!
- Это моя, склерозница!
Балконная дверь распахнулась.
- А ну, черти! – еле сдерживая хохот, пробасил страшным голосом Козликов. - Встали раком, хвостатые!
- А-а-а-а-а-а! – дружно заорали пенсионеры-«командос» и, как горох, посыпались
с балкона в тёмную бездну, ибо больше бежать было некуда.
 
ХаггаДата: Понедельник, 03.04.2017, 14:29 | Сообщение # 37
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ЛАБОРАТОРИЯ ИНСТИТУТА СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ.

Костя Понюшкин положил телефонную трубку. «Начинается! Наконец-то!!» - благоговейно подумал он. Надо было срочно подготовить информационную базу к эксперименту.
Костик спешно распечатывал файлы фигурантов. Харин сообщал по телефону о начале
долгожданного эксперимента, как будто был пьян. «Наверное, от счастья!» - умилился
помощник профессора. В голове ассистента уже мелькали будущие события: красная
ковровая дорожка в Кремле, вручение орденов, профессор Харин, лучезарно улыбаясь,
толкает благодарственную речь, рукопожатия Президента, поездки в Европу на
семинары и симпозиумы, Костик открывает собственный проект, имя Понюшкина
широко известно в мировых научных кругах...
Но тут массивная дверь лаборатории чуть не слетела с петель, и на всю Ивановскую раздалось патриотическое:
- И вновь пра-дал-жа-а-ется боо-о-й!
И сердцу тревожна-а в груди-и-и!
У Понюшкина чуть сердце не остановилось: любимый профессор отчаянно выводил «И Ле-енин такой маладой!», а подпевал ему какой-то незнакомый тип.
- Аф-ф-фанасий Гурьянович... – пролепетал шокированный Костик.
- Студент, нас ждут великие дела! – бодро прогорланил Харин. – Где наш волшебный аппарат?
Костя не смог ответить: пересохло во рту. Помощник профессора только судорожно кивнул в направлении
подсобки. Афанасий, качаясь, словно метроном, обратился к спутнику:
- Ваня, посиди здесь.
Агент 777 бухнулся настул. В глазах всё плыло, собственных рук, казалось, было шесть. «Соберись,
тряпка!» - приказал себе Боб.
Из подсобки вышел радостный, свежий профессор, чем несказанно удивил своего нового приятеля. «Как
он это делает? Ведь пили на равных... - пытался собрать мысли в кучу Боб. - Недостаточно
нас тренировали... М-да... Такие вот интеллигенты, как Харин, могут и не
развязать язык при применении методики «Wiskeywrestling». Интервьюер первым грохнется фейсом об тейбл...Надо сказать шефу. Тренировки агентов должны быть усовершенствованы и увеличены! Ик!»

Пространство постепенно заполнялось. Когда с помощью одетых в комбинезоны людей фигуранты эксперимента в красивых сонных позах въехали на каталках в специальный стеклянный бокс, лаборатория уже кишела белыми халатами.

- Выпей вот это! – приказал Харин агенту 777. - Сейчас начнём...
Боб опрокинул в себя содержимое колбочки.
- Профессор, что вы будете делать? – спросил он, вспомнив, что по легенде не должен ничего знать.
- Когда Ваня проснётся, он будет любить походы, как мать родную. Ты станешь самым великим путешественником современности! Как Колумб!!! Как Васко де Гама!!!
- Спасибо, друг! – восхитился агент 777 и подумал: «Это меня устраивает. Никакого риска. Первое моё путешествие будет до Нью-Йорка. Эту хренотень вытащат, и я поеду отдыхать. Мне нужен great rest... Где-нибудь на Карибах...»
После такой сладостной мысли Боб Хопп закрыл глаза и отключился.

... – Костик, давай по фигурантам, – деловито сказал Харин. Как бы сейчас восхитился Ваня! Профессорское лицо не сохранило и следа бурных посиделок с песнями.
- Канарейкин. Что «заливать»?
Афанасий Гурьянович шелестел компьютерными распечатками.
- Этому товарищу давай желание жениться и желание детей. Потенцию на 20 процентов вверх. Думаю, не помешает, - подмигнул Понюшкину Харин.
- Хрюндельков.
- Любовь к тёще... Это обязательно! А то она нам всю картину испортит. Далее... Страстное желание заботиться о своём здоровье, заниматься спортом. Влей ему до кучи любовь к фигурному катанию. – Харин призадумался, читая досье,
а потом отдал ещё одно распоряжение насчёт Витюньки:
- Там был сидячий образ жизни и много пива. Потенцию на 50 процентов!
Понюшкин присвистнул, но старательно вывел в формуляре цифру «50».
- Кобылин Модест...
- Он у нас больше не пьёт, это раз. Вспоминает, что он поэт... Да! Клаву музой делай... Я думаю, ей понравится.
- Всё? – поправил очки Костик.
- Потенция на 90 процентов.
- Не переборщим?
Афанасий Гурьянович так посмотрел на своего помощника, что Костя понял, как был не прав.
- Кхм-кхм... – прочистил горло Понюшкин:
- А вашему личному фигуранту что?
- Ванечке? Этому любовь к путешествиям, тоску по странствиям, исследовательский зуд...
- Потенция?
Харин поскрёб лысину:
- Не надо... В походах по лесам и горам не всегда могут возникнуть подходящие ситуации, а он и так исстрадался, чувства долго копил…
 
ХаггаДата: Понедельник, 03.04.2017, 14:33 | Сообщение # 38
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ДВОР ДОМА БОРИ КОЗЛИКОВА.

- Прав был Борька... – заплетающимся языком говорил один из алкашей. Синий и помятый, как и вся
гоп-компания, он выделялся бородкой. Редкой и свалявшейся.
Когда-то, лет десять назад, бородка эта была ухоженной, физиономия излучала культурный
свет конферансье городской филармонии, а на чистой и гладко выбритой шее
сверкала украшенная стразами бабочка. Исторические события начала девяностых
поставили привычную жизнь с ног на голову. Актёр разговорного жанра не находил
слов, чтобы обозвать тот непростой период в жизни советских людей. Искусство
стало никому не нужным. Особенно искусство конферансье, ибо певцы и музыканты
тоже стали никому не нужны. Объявлять кого-либо на концертах, или заполнять
паузы между номерами программы, было негде и не перед кем: народ бросился за
хлебом, забыв про зрелища. Но профессионал не собирался так быстро сдаваться и
даже открыл кооператив для организации досуга и культурного отдыха... А вскоре,
так и не успев широко пронести знамя культуры в массы, обнаружил себя в канаве
без документов и с фингалами под глазами. Съездил, понимаете ли, в соседний
район на встречу с заказчиком! В те времена и по улице города было страшно
пройти поздно вечером, а тут леса и трассы родной области... Угораздило же
этого заказчика поселиться в загородном особняке! И угораздило же бедного
интеллигента сэкономить на вызове такси...

Обратился в милицию: меня обокрали, избили и так далее. Милиция продержала трое суток для
выяснения обстоятельств, а в это время нерадивого организатора досуга уже
искали с собаками важные клиенты, которые так и не получили культурного отдыха
на торжестве бракосочетания. А свадьба-то была слишком важная. Женился сын
мэра. После чего пришлось бывшему кооператору искать лучшей судьбы в столице.
Родной город стал не родным. Совсем не родным...

– Много несправедливости в этом мире... – вздохнул Бородатый, глядя на рассохшиеся
доски карусели. - Как говорил некий Батлер Самюэл, Бог был доволен своей
работой, и это ужасно...
- Бог, конечно, во многом не прав... – потвердил собутыльник, ярким пятном на личности
которого был красный засаленный шарф. – Но и Сатана портачит много.
- Ага, – согласился третий алкоголик, весь в веснушках, - даже в самых высших кругах бардак,
чего уж говорить о наших земных шишках!

Бородатый познакомился с нынешними друзьями почти сразу, как перебрался в Москву. Сначала
он встретил на площади трёх вокзалов несчастного Веснушчатого. Тот расположился
спать на чьём-то, давно обустроенном, месте. Хозяин, конечно же, решил наказать
подлеца и уже набил нахалу пару шишек, как тут вмешался Бородатый и силой
разговорного жанра убедил прекратить истязательство. Община вокзальных бомжей
согласилась с доводами бывшего конферансье и послала жертву с его защитником
далеко-далеко... С вокзала вон. Ищите, мол, себе другое место, друганы... И они
побрели по столице... Пока гуляли, Бородатый узнал, что Веснушчатый был в своё
время инженером НИИ, проектировал датчики для космических кораблей, получал
награды за удачные рациональные предложения, висел на доске почёта.

Но, как случилось однажды у всех советских людей, пришёл чёрный день. Наши космические корабли перестали бороздить просторы
Вселенной, ибо на шестой части суши планеты Земля вдруг резко кончились деньги,
металл, топливо, космонавты и, собственно, само правительство, которому было жизненно
важно, чтоб летали ракеты, а космическая отрасль продолжала обгонять всех и вся
в мире. НИИ захирел... Инженерные кадры срочно перепрофилировались в торговые.
Веснушчатый тоже успел постоять на рынках, пытаясь толкать немудрёный товар в
виде мужских носков. Мёрз зимой, потел летом, платил рекетирам, бегал по всему
городу в поисках дешёвого товара, чтобы потом перепродать дороже, а денег всё не
хватало и не хватало... А потом вдруг ушла жена. К какому-то рекетиру и ушла.
Всё бы ничего, пусть бы шла, но квартира-то, квартира-то её... Бывший инженер
оказался на улице. Помыкался по съёмным хатам и решил рвануть в столицу: там,
говорят, возможностей больше... Приехал. Идти некуда. Денег в обрез. Решил пока
не уходить с вокзала, посидеть, подумать, план действий составить. Досиделся. И
если бы не Бородатый...

А если бы не третий приятель, бывший конферансье и бывший инженер неизвестно до чего бы догулялись.
Предложение сообразить на троих, поступившее от некоего зачуханного типа с пока
ещё ярко-красным и пока ещё чистым шарфом на плечах, дало начало крепкой
мужской дружбе. Тот-Кто-В-Шарфе оказался художником, то есть тоже деятелем
искусства, чем сразу расположил к себе конферансье. А Веснушчатый нашёл в нём
брата по несчастью: у того жена тоже оказалась сукой и выставила благоверного
из дома. Слава богам, у художника имелась студия на верхотуре рядом стоящего
дома, и он с радостью переселился туда. Туда же почти переселились бывшие
конферансье и инженер. Инженер устроился в тот же двор дворником. Бородатый
устроиться никуда не смог, ибо до сих пор не приобрёл документов. Он изредка неофициально подрабатывал
грузчиком в супермаркете рядом. А художник так и остался свободным художником, и откуда он брал
деньги приятелям было неизвестно.

Друзья встречались каждый день и каждый день находили темы для чисто мужских
разговоров под бутылочку. После того, как побывали в вытрезвителе и
познакомились с литератором Козликовым, у мужиков стало больше тем для бесед и
причин для выпивки.
Вот и сейчас расположились на детской площадке у дома, предварительно выставив на дощатый
пол карусели батарею бутылок. Дискуссия обещала стать долгой...

- Когда Бог создал только Адама, мир был лучше, целостней и безопасней! – оседлав детскую
коняшку, высказал очередную философскую мысль Тот-Кто-В-Шарфе. - А потом Создатель
изобразил скучающему в раю Адаму подарок.
- Водку! – усмехнулся собутыльник с бородкой.
- Если бы!
- Куда ж мы без слабого пола, мужики? - возопил Веснушчатый. - Вон и любимец Борьки,
этот... Как его?
- Хайям, что ли? – помог Веснушчатому интеллигент в шарфе.
- Он! – согласился собутыльник. - Хайям и то говорил, что бабы – это не так уж и
плохо...
Бородатый кивнул и, как настоящий артист разговорного жанра, продекламировал:
- Отравлен день без чистого вина,
Душа тоской вселенскою больна.
Печали – яд, вино – противоядье.
Коль выпью, мне отрава не страшна!
- Вздрогнем, коллеги! – очнулся Тот-Кто-В-Шарфе.

Чокнулись, проглотили водку и занюхали: Бородатый - шарфом, Веснушчатый – воткнулся носом
в плечо Бородатого, а Тот-Кто-В-Шарфе схватил Веснушчатого за грудки и нюхнул
комиссарского тела в районе пресловутого ребра.
- Всё-таки я не согласен... – снова заговорил художник. - Бог насчёт женщин был неправ...
Ох, неправ...
- Раз Бог дал, значит – надо брать, – встрял Веснушчатый. - Деваться нам некуда,
друзья... – вздохнул он и развёл руками.
- И как говорил Хайям, - поднял вновь налитый стакан Бородатый:
Бог даёт, Бог берёт – вот и весь тебе сказ,
Что к чему остаётся загадкой для нас.
Сколько жить, сколько пить – отмеряют на глаз,
Да и то норовят недолить каждый раз...
Давайте, мужики...

Ритуал нюхачей повторился.
- В принципе... Насчёт первой бабы соглашусь. Не получилась, – икнув, пробасил Бородатый.
- Но про некоторых женских потомков могу поспорить!
Тот-Кто-В-Шарфе не поддержал:
- Предпочту возразить! Все, как одна, ведьмы!!!
- А Адаму отказаться было нельзя, сами понимаете, – вступился за первого мужчину
Веснушчатый.
- М-да... – протянул Бородатый, - он культурный был, джентльмен, да вообще
интеллигент. Вот теперь мы и отдуваемся за первое поколение. Дал поблажку
товарищ Адам своей ведьме, и пошла вся человеческая история на-пе-ре-ко-сяк!

Веселись, чтоб потом о судьбе не грустить,
Рок легко оборвёт твою тонкую нить...
Пей вино и забудь о превратностях мира!
Пусть тревожится тот, кому вечно в нём жить!

Тот-Кто-В-Шарфе почесал затылок:
- Мудрый был мужик! Давайте, коллеги, вздрогнем за мудрость! Чтоб каждый день был... – начал
было художник, но очередной тост был резко прерван многоголосым ором и писком.
Алкаши подняли головы: вниз летели три тёмных кувыркающихся тела.
- Ити-и-ить! – истерически визжала бабка Вася.
- Свят! Свят! Свя-я-ят! – вопила Макаровна.

Тот-Кто-В-Шарфе закрыл голову руками, Веснушчатый резво полез под коняшку, а
Бородатый зажмурился на секунду, а когда с опаской разлепил один глаз, то
просиял: все выпавшие с балкона красиво болтались в метрах трёх от земли.
Роза Пална сохраняла культурное лицо и просто, без всяких телодвижений, висла вниз
головой, а вот рядом задорно исполняли цирковые номера Василиса и Макаровна.
- Апокалипсис, миряне, апокалипсис! – истерично завывали они.
Алкоголики переглянулись.
- Ниндзя. – Подвёл итог Бородатый.
- Да не... – не согласился Тот-Кто-В-Шарфе, - цирк приехал.
- Слёт йогов, - предположил в свою очередь Веснушчатый и хохотнул.

Роза Пална пыталась успокоить своих товарок, но те брыкались и истошно визжали
про конец света. Верёвки запутывались, и скоро уже нельзя было различить, где
есть кто. Над алкашами качался и орал живой комок из пенсионерок.
- Меня сейчас вывернет от этой карусели, - сказал Веснушчатый и прикрыл рот рукой.
- Помогите! – проорала срывающимся голосом Роза Пална.
- Ну, чистые ведьмы! – Восхитился Бородатый.
 
ХаггаДата: Вторник, 04.04.2017, 11:02 | Сообщение # 39
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
КВАРТИРА КОЗЛИКОВА. БАЛКОН.

- Повелитель, чего это они, а? – Боря с недоумением глядел вниз, где на привязанных верёвках болтались пенсионеры-«командос».
«Старухи это твои. Соседушки...Подслушивали, грымзы...» - фыркнул Князь.
- Повелитель! Их надо спасать!
«На фиг? – удивился Сатана. - Гении выше всего этого».
Козликов не согласился:
- Ну, как же так? Жалко...
«Успокойся, раб. Думай лучше о своей миссии. Тебе не до земных проблем, у нас высшие цели!
Или ты уже забыл?»

- Я не могу их бросить, Князь! Ведь гений и злодейство - вещи несовместимые! –
возразил раб.
«Да что ты! Кто сказал?»
- Не знаю, умный кто-то.
«Гений и злодейство испокон веков идут рука за руку, чтоб ты знал! Вспомни хотя бы
гениальных полководцев с их баталиями, когда люди пачками гибли не понять за что, гениальных физиков с их открытиями...»

- Но я же не физик, Князь, – перестал метаться по балкону Боря. - Давай я их спасу!
Потом в нашем романе опишем. Сцена будет гениальной, по реальным событиям...
«Харин уже в лаборатории! Надо спешить!»
- Успеем, Повелитель! – пообещал Козликов и, сложив руки рупором, крикнул вниз:
- Держитесь! Помощь на подходе!
«Во дурак, во дурак!» – запричитал Князь Тьмы, но литератор его уже не слушал…

ДВОР ДОМА ВАСИЛИСЫ ЕГОРОВНЫ, КОЗЛИКОВА И ТРОИЦЫ АЛКАШЕЙ.

- Эй! «Чёрный Плащ»! Борька!!! Привет! – задрав голову, орал Бородатый. Хоть и было
темно, он узнал собрата по вытрезвителю. - Вытягивай их по очереди! Вира!
После яростной просьбы Розы Палны собутыльники
вспомнили, что Адам, их прародитель, был культурный,
милосердный и отзывчивый.
- Тягай! – вторил Бородатому Тот-Кто-В-Шарфе.
Козликов вцепился в одну из верёвок и потянул изо всех сил.
- Не поднимет... – цокнул языком инженер Веснушчатый, наблюдая, как пыжится их друган по вытрезвителю, а друзья вразнобой
командуют «И рррраззз!!! И двааа!!!», - тут лебёдка нужна.

План спасения не срабатывал. Тот-Кто-В-Шарфе разродился очередной идеей:
- Да отрежь ты эти верёвки! Пострадавших мы тут поймаем! Да, коллеги?
- Отчего ж не поймать-то? – хмыкнул Веснушчатый. - Сейчас разомнёмся...
Они чокнулись за успех, занюхали друг дружкой и были готовы поймать любую,
любого или любое.
Козликов, сцепив руки замком, потряс ими над головой и скрылся в квартире. Через минуту вышел
оттуда с огромным тесаком. Бабульки испуганно завизжали.
- Режь, Склифосовский! – проорал нестройный хор внизу.
Боря принялся старательно пилить страховку.
Бабка Вася и Роза потеряли дар речи. Макаровну же никто не мог заткнуть, и все жители близлежащих домов
услышали молитвенные напевы. А когда было произнесено слово «Аминь!», Василиса полетела вниз.

- Левее!!! – заорал Бородатый, но было поздно. Василиса Егоровна красиво
влепилась в куст, откуда в разные стороны ломанулась стая дворовых котов с полоумными
глазами.
- Первый блин комом. – Сделал вывод Веснушчатый и заорал Козликову:
- Эй! Погодь! Мы сейчас траекторию выверим!
Они выпили за траекторию, занюхали и встали левее. Но всё равно Макаровна
каким-то чудом промахнулась и влепилась во второй куст рядом с бабкой Васей.
- Оставьте меня здесь! – вопила Роза Пална. - Я дождусь прибытия бригады МЧС!!!
Позвоните им! Позвоните в милицию! Пожарникам! У них лестницы есть! Позвоните
куда-нибудь! А-а-а-а!
- Ишь, чего захотела! – надрывался в ответ шатающийся Тот-Кто-В-Шарфе. - А мы
тебе чего? Не МЧС? Не милиция?
- Милиции нам точно не хватало! – поддерживал его Веснушчатый, заглядывая в куст,
где обрела временный приют стонущая бабка Вася. – Руби!

Козликов рубанул изо всех сил. Роза Пална успела крикнуть:
- Чтоб вам, окаянным! – и начала движение к планете Земля.
На этот раз доморощенное МЧС было на высоте и выверило траекторию правильно.
Роза Пална попала в эпицентр с точностью до миллиметра, строго на пьяные головы
выстроившихся в ряд Бородатого, Того-Кто-В-Шарфе и Веснушчатого. Но подарок
небес был тяжёл, плюс ускорение и так далее... Вследствие этих факторов, Роза Пална
эффектно смела хлипкую конструкцию из спасателей в третий, до этого свободный, куст.
«Всё! Тебе тут делать больше нечего!»- услышал голос Повелителя Козликов.
- Князь! Может, скорую вызвать?
«Ох, сердобольный... У тебя миссия общечеловеческого масштаба! Частности должны быть по боку, в игноре, на деревне
у дедушки!»

- И всё-таки ты не прав, Повелитель... – не сдавался Боря.– Я должен...
Не обращая внимания на призывы Князя Тьмы, студент вошёл в квартиру и набрал 03.
«Жалостливый! Справедливый! Добрый! Посмотришь потом, как они тебя отблагодарят эти дети Господни!»
 
ХаггаДата: Вторник, 04.04.2017, 11:06 | Сообщение # 40
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
Часть 2

Лев Моисеич изменяет профессии

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА «ОЛИМП»

Главврач клиники «Олимп», светило психиатрии и психологии Лев Моисеевич Абрамсон вошёл в свой кабинет и тут же позвал ассистентку:
- Глафира Аркадьевна!
Дородная женщина сорока лет с огромной халой на голове и в еле сходящемся на
обширной груди халате появилась в следующую секунду:
- Да, Лев Моисеевич...
Профессор протёр затылок. Несмотря на собачий холод, вспотел, пока дошёл от входной
двери до своего кабинета.
- Какие у нас новости? – спросил он и в который раз подавил вздох, исподтишка
бросая взгляд на ассистентку: «Как же она собрана, организована, строга! С такой
и в разведку, и просто по жизни... Рука об руку...»
- Вам начать с плохих или хороших? – вынув откуда-то из-за спинных недр чёрную
папочку, осведомилась Глафира Аркадьевна и, как и Лев Моисеевич секунду назад,
подавила вздох: «Опять грустит... Сколько на его плечах дел да проблем!»
- Давайте с плохих... – обречённо молвил главврач. - Кто чудит? Мужское отделение или симпатичный пол?

- Коллективно стараются... – шелестя листками из папочки, позволила себе улыбку Глафира Аркадьевна. - Многие пациентки
жалуются на ночные домогательства странных существ. Одни говорят, что прилетает
Супермен, вторые думают, что провели ночь с гоблином из параллельного мира, третьи
не знают, кто прилетал, и рисуют портреты ночных посетителей...
- Да? – удивился Абрамсон. - И что там за портреты?
- Ничего конкретного и определённого. Какие-то рогатые монстры, один Винни-Пух, два питона в очках и просто «Палка -
палка – огуречик»...
- Очень интересно и как-то загадочно... – почесал седую шевелюру профессор.
- Ничего загадочного, Лев Моисеич, – не согласилась ассистентка. - Сегодня ночью санитары отловили в коридоре женского
отделения сексуально возбуждённого Писункова.
- «Калигулу»?

Лев Моисеевич специализировался на мании величия и паранойяльной шизофрении. Он обожал больных-мегаломанов, которые
олицетворяли себя с другими людьми, чаще с историческими личностями и
знаменитостями. Поэтому фамилий своих пациентов он не запоминал, нарекая их
именами тех персонажей, с которыми отождествляли себя больные.
- Того самого, Лев Моисеич, – подтвердила Глафира Аркадьевна.

Как только в клинику поступил больной Вася Писунков, для Глафиры Аркадьевны настали
сумасшедшие дни. «Калигула» преследовал свою страсть везде и всюду. Правда, ему
нравились и психически больные женщины, но с ними трудно было добиться нужной
ответной реакции. Некоторые, например, могли затмить его собственные фантазии
настолько... Иногда «римский император» подумывал, что ничего в оргиях и не
смыслит. Другие - не понимали, что от них хотят, начиная дебильно ржать,
ковырять в носу или ушах, мочиться в серые больничные штаны и рыдать,
размазывая слюни по груди «его величества». Третьи, как только «Калигула»
начинал расставлять фигурантов последующих коллективных действий по местам и
объяснять, что делать, грохались в обморок. Хоть «Калигуле» и было всё равно, к
кому применить свои сексуальные наклонности, к движимому или недвижимому, он
предпочитал нечто более адекватное для утех, в меру резвое и в меру
удивляющееся, такое, как Глафира Аркадьевна и ещё парочка посудомоек из
столовой.

Что только не делали работники«Олимпа»! И связывали маньяка, и кололи лошадиные дозы седативов, и дежурили
около его палаты, но он всё равно каким-то образом выбирался на ночные оргии. А
уж когда медбрат Лёня, случайно проходивший мимо палаты номер двадцать,
обнаружил там Писункова, который страстно рассказывал, что и как он будет
делать, бездыханной от шока страдалице-«Пенелопе», почти год ожидавшей в
«Олимпе» Одиссея и чуть не отдавшей богам душу из-за варварского отношения к её
великой любви, двери женского отделения стали запирать на ключ. Но Писунков был
неутомим. Закрыли двери – пролезем в окна! Заколотили окна – освоим дымоход. Не
получится с дымоходом – пробьём лбом смежные с женским отделением стены. А если
всё-таки туда не проникнуть – всегда можно перекинуться со всей страстью и
шизой на работниц клиники: повариху и её помощниц, техничек и медсестёр, а
также оказать честь фаворитке номер один, то есть Глафире Аркадьевне.

- Его срочно надо в отдельный бокс! – взмолилась мечта «Калигулы».
Лев Моисеевич проникся:
- Н-да... Жаль, что у нас их всего три. С сексуальными притязаниями всё? – деловито спросил он. Глафира кивнула. – Давайте теперь о проблемах мужской половины...
«Какой же он умный, рассудительный и понимающий! И неженатый...» – промелькнула радостная мысль, но женщина
собралась и снова заглянула в чёрную папочку:
- Мокрухин –«Берия» из девятой палаты вчера вечером вероломно напал на двух медбратьев, – отчеканила ассистентка.
Абрамсон удивился:
- Он же обычно тихий, как мышь! Что случилось?
- Редькину...
- Это наш «Сталин»?
- Ага, – кивнула Глафира Аркадьевна. - Редькину-«Сталину» показалось, что медбратья готовят заговор против КПСС, и он
приказал Берии допросить их с четвёртой степенью пристрастия.
- То есть? – не понял профессор.
- Щипки за нос и укусы конечностей. Берия так замучил медбратьев своим «допросом», что они тоже «ущипнули» Мокрухина.
Сильно. Объявить ребятам выговор? – поинтересовалась Глафира.
- Не стоит. Я их сам предупрежу, чтобы болтали меньше. Мало ли, на что могут среагировать больные. На что среагировал
Сталин, например?
- На фразу: «Скоро закончится эта хренотень». Под «хренотенью» подразумевалась затянувшаяся зима, а не коммунистическая
партия.
- Н-да... – протянул Лев Моисеевич. - Скажите санитарам, я хочу видеть Редькина...
 
ХаггаДата: Вторник, 04.04.2017, 11:10 | Сообщение # 41
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
УТРО ВО ВРЕМЕННОМ ПРИЮТЕ АГЕНТА 777.

Яркое солнце слепило глаза. Голова кружилась, и немного подташнивало. Почти шквальный ветер вырывал из рук лыжные палки.
- Наденьте очки, шеф! – прокричал Боб Хопп. - На высокогорьях можно обжечь роговицу!
Генерал Донки бросил в сторону агента 777 уничтожающий взгляд и защитил-таки своё мужественное лицо затемнёнными стёклами.
- Какие будут распоряжения, сэр?! – рявкнул оказавшийся рядом Тейл. Этого не мог сломить ни ветер, ни солнечный ожог, ни атомный взрыв.
Донки, матерясь и сплёвывая, кивнул в сторону Хоппа:
- А это ты спроси у нашего идиота. В таких ситуациях он лучше меня понимает.
Тейл исполнил команду «Кругом!» и проорал уже агенту:
- Слушаю, сэр!!!
Боб огляделся: родной Нью-Йорк, небоскрёб, крыша... На крыше - трое в лыжах.
- Что мы тут делаем, шеф? – с глупой улыбкой поинтересовался Хопп.
Генерал замахнулся лыжной палкой и, морщась при каждом движении, пошёл на Боба:
- Кто на приёме в Белом доме нализался и сказал Президенту, что тот дебил?! А?!
Хопп неуклюже отступал. «Был приём? Неужели я выполнил задание?»
- Кого потом Президент послал на кудыкину гору?!!! Кто ехидно попросил лыжи и компанию для этого похода?!! А?!!
- Применить лыжную палку для внутреннего выговора, сэр?! – нарисовался рядом зловещий громила Тейл.

Боб покрылся испариной и резко подскочил…
Мерно тикали бабушкины ходики, гудел допотопный холодильник, и работало радио:
- Неодобрение политики Белого дома высказали 60 процентов опрошенных. Это рекордный показатель за всё время работы республиканской администрации и…
«Так тебе!» - обнаружив себя в бабкиной обители, а не на крыше небоскрёба, агент выдохнул с облегчением.
Рядом послышался вкрадчивый голос профессора Харина:
- Как ты себя чувствуешь, Ваня?
Хопп никак не мог понять, когда он очутился в своём временном пристанище. Он хорошо помнил посиделки с профессором, кишащую людьми лабораторию, свою мечту о Карибах... А дальше – полный провал. «Мне вживили
чего-нибудь или...? Голова раскалывается... Значит, там что-то есть».
- Крыша у меня покосилась, профессор... – страдальчески пропел агент.
Афанасий Гурьянович с готовностью протянул банку пива и пристально рассмотрел Шишкина:
- Какие планы на сегодня? У тебя начинается новая жизнь! – подмигнул он. - К Гале пойдёшь?
Боб оторвался от пива и со скрежетом смял пустую банку:
- Погожу чуток... Мне сначала в Америку надо.
«Работает!!!» - подпрыгнуло в груди сердце профессора, и он радостно забалаболил:
- Езжай, Ваня!!! Посмотри мир!!! Места, где ты ни разу не был!!! Самолёты, поезда, романтика дорог!!! Галя сама за тобой теперь бегать будет по всем странам и весям!!!
- Да плевал я на эту Галю... – так же радостно ответил Боб. - Пойду, лыжи куп... Тьфу! Билет на самолёт...

Шифрограмма генералу Донки
(передана через надёжный канал в посольстве агентом 777):
Вылетаю завтра рано утром. ДИБИлоид во мне. Хопп.
 
ХаггаДата: Четверг, 06.04.2017, 11:12 | Сообщение # 42
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЛЕЧЕБНИЦА «ОЛИМП». КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА.

Медбратья клиники, Серёга и Лёня, выполняли приказ главврача Абрамсона. Они проходили
мимо открытых палат женского отделения, зорким взглядом проверяя порядок. С тех
пор, как буйный «император Калигула» отправился загорать в бокс, работы стало
меньше. Однако дверь между женским и мужским отделениями всё равно запирали. На
всякий случай.
... – Серёг, пацаны сегодня в сауну с пивом собрались. Ты как? – спросил высокий и
квадратный Лёня, шаря в кармане на предмет ключей.
В открытом дверном проёме палаты номер двадцать мелькнула тень страдалицы Пенелопы. Длинноволосая девушка
взглянула на медбратьев грустными коровьими глазами. Любимого среди них не
оказалось, и она с великой тоской вернулась к себе на подоконник, где, сев по-турецки
и изобразив из ладоней бинокль, начала вглядываться в пространство за окном.
Одиссей упорно гулял где-то за горизонтом...
- Благоверная ждёт, чтобы я ей лампочку ввернул да отлетевшую в ванной плитку
пришпандорил на место, – зевнул Серёга, такой же «квадрат», но чуть пониже.
- Дык... Дело пяти минут.
Серёга ухмыльнулся:
- Не скажи... Если за пять минут управлюсь, она скажет, что я дома ни фига не
делаю. Надо показать, как трудно, вспотеть чуток. Я ж, типа, хозяйственный...

Дверь распахнулась. Друзья-коллеги шагнули на мужскую территорию. Лёня хмыкнул:
- Стратег, блин...
- Драматург! – подмигнул Серёга. - Спектакль раз в неделю, и она тихая-тихая. А
если с моей не драматургически, то... – махнул он рукой и схватился за ручку
палаты номер девять. - План действий: культурно приглашаем «Сталина» на
Ялтинскую конференцию. И Лёньк, не ржать, понял? А то до сих пор укус его
собаки-«Берии» не зажил.
- Я б вообще этих психов поубивал сразу! Видишь, что неадекватен клиент – всё!
В расход!
Серёга вздохнул:
- Тогда надо через одного стрелять, как незабвенный Коба.
- Коба параноиком был...
Серёга сплюнул:
- Ё-моё! И этот туда же!
- Ага. А Лев Моисеевич культурно так с ними... Неспешными беседами да дружеским общением лечит. Нет бы, вколоть по
самое...
- Если сразу вколоть, пропускаем завязку и кульминацию. Сразу к финалу, понимаешь? – похлопал коллегу по плечу
«драматург» и, резко распахнув дверь в палату номер девять, возвестил:
- Генералиссимус, на выход!

КВАРТИРА КОЗЛИКОВА

- Прости, Князь! – оправдывался Боря, стоя на коленях. - Я не мог иначе!
«Сердце твоё не камень. Ага. – Вздохнул Сатана и тут же опять зарычал: - Ты не оправдал моего доверия! Как мне делать из тебя гения, когда ты сконцентрироваться на задании не можешь?»
- Я сконцентрируюсь, Повелитель!
«Не верю!!!» – гремел голос.
Козликов всерьёз боялся, что Князь Тьмы, крикни чуть громче, разорвёт ему голову.
«Человечество в опасности! И всё из-за того, что мой дорогой раб решил спасти всего трёх, а не миллиарды! – продолжал Сатана. –Ты сам себе устроишь ад, когда поймёшь, как твоя слабость убила целую планету!»
- Повелитель, простите… Но ничего страшного не случилось. Это всего
лишь эксперимент. Может, он будет неудачным…
«Конечно, он будет неудачным. И ты об этом позаботишься!»
- Опять?! – округлил глаза Боря.
«Я не могу иначе, - хохотнул Сатана. – Или ты делаешь то, что я говорю, или не бывать тебе известным писателем и Нобелевским
лауреатом! Я тебе такой ад устрою на персональной сковороде с вилами в заду,
что…»

- Я не отказываюсь, Князь! – поспешил согласиться раб. – Только чипы
уже вживлены… Мне всех подопытных кроликов убивать, что ли? Сколько их хоть
было?
«Трое. И это не кролики, Борис».
- А кто? – похолодел литератор.
 
ХаггаДата: Четверг, 06.04.2017, 11:16 | Сообщение # 43
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ ГОСПОДИНА КАНАРЕЙКИНА.

- Кысик... Кысик...Проснись! – теребил волосы Софы Канарейкин Аристарх Андреевич. Софа потянулась,
открыла глаза и отшатнулась.
- Ты чего? – удивился Арик. Софа соврала:
- Мне снился сон, что ты ушёл...
- Да ты что?! – обнял Кысика Аристарх. - Разве я смогу?
- Ты не пойдёшь сегодня на работу, милый? – пропела София Марковна.
- Зачем? Мне нельзя провести день с Кысиком? – плотоядно улыбнулся Арики погладил любимую по груди.
- Ах! – воскликнула любимая. «Он никогда меня так не будил! Он вообще относился ко мне не так! Боже! Неужели...»
- Софи... – позвал Аристарх, и девушка очнулась от дум, - сегодня прекрасное утро! Я открыл глаза и сразу почувствовал, что чего-то не хватает... Вроде всё есть, а вот... Представил, что меня утром дёргает за ногу наш малыш,
что вы вместе провожаете папу на работу, махая мне из окна...
- Ах! – воскликнула женщина бизнесмена Канарейкина снова. Открытый рот гражданки Блиц хватал воздух, сердце ухало в районе горла...
- Я был дураком, милая! Не слушал тебя! А сейчас понимаю, что... – Аристарх чуть не подпрыгнул на кровати:
- Давай поженимся, а?
Софа поперхнулась собственной слюной, слёзы счастья хлынули из глаз лавиной, любовь к Канарейкину переполнила грудь, и гражданка Блиц бросилась на Рысика, как цунами на Пхукет.

ЧАСТНЫЙ ДОМ СЕМЬИ КОБЫЛИНЫХ.

Клаве снился запах кофе. Сварёного в турке кофе. Он витал в воздухе белёсой струйкой, дразнил, манил, звал за собой... «А ведь Модька так ухаживал за мной
в самом начале! Цветы, безделушки в подарок, открытки со стихами, посвящёнными
только мне... После свадьбы и кофе в постель подавал... Где это всё? Куда
испарилось?» – спрашивала сама себя Клавдия Кобылина, пока не поняла, что запах
свежесваренного кофе не исчезает... Она резко открыла глаза: на пороге спальни
с загадочным трезвым видом стоял Модест Кобылин, муж и алкоголик. В руках его
был поднос. На подносе дымился в чашке кофе, и расположились в вазочке
настоящие живые тюльпанчики.
- Ой! – забилось Клавино сердце, кровь ударила в мозг.
«Я сплю? Или?..»
Она осторожно ущипнула себя под одеялом за ляжку.
«Явь!!! Господи, явь!!! На кудыкиной горе высвистел оперу целый хор раков!!!»
Модест, продолжая загадочно улыбаться, поставил поднос перед женой и, отойдя три шага назад, встал в позу поэта Цветика:
- Солнечным, морозным, ранним утром
Я ладонями согрею всю тебя...
Встретишь ты меня улыбки перламутром,
Скажешь мне: Ах, Модя, я твоя!
Клава с безумным от страсти взглядом смахнула с кровати поднос и протянула руки к мужу. Манерно сбросив халат и обнажив лысую синюю грудь, Кобылин втянул
живот и прыгнул... На кровати завертелся харрикейн «Катрина».

КВАРТИРА СЕМЬИ ХРЮНДЕЛЬКОВЫХ.

Марысечка сладко потянулась. «Какое солнечное зимнее утро! - подумалось ей.- Как там у великих поэтов? Великолепными коврами... снег лежит... Речка подо льдом
блестит... Белая берёза... принакрылась снегом, словно серебром... Ах!»
Прекрасное чувство пробуждения испортил храп лежащего рядом Витюньки. Марысечка похолодела: резко вспомнился
вчерашний вечер. «Его уже вернули? Но как?!! Я дверь не открывала... Господи!
Тут же ещё мама!!!» Она опрометью кинулась в зал. Апполинария Семёновна
спокойно выводила рулады на диване.
- Мама! – потрясла её за плечо Марысечка. - Мамуля!
Гроза клана Хрюндельковых резко перестала храпеть:
- Чего? Почему я тут? Какой сегодня день недели? – сонно промямлила она.
- Ты вчера у нас заснула... Пятница...
- А-а-а... – протянула Апполинария Семёновна и резко заволновалась:
- Господи! У меня же встреча в клубе «Второе дыхание романтики»!!! Сколько времени?
- Десять...
- Я опаздываю!!! – проревела она и понеслась собираться.
Пока тёща летела в ванную, в коридор выплывал зять. Они встретились как «Титаник» с айсбергом, как самолёт Гастелло с танковой колонной немцев, как футбольный мяч, летящий от ноги Рональдиньо, с носом вратаря.
- Мама? – оторопело спросил Витюнька после столкновения. Возникшее вмозгах слово «мама», а потом «тёща», быстренько долетело до прибора в затылке и
трансформировалось в импульс огромного обожания и любви, который был послан
всем органам Витюньки. Он почувствовал, что, пока глядит на Апполинарию
Семёновну, за спиной вырастают крылья, в животе танцуют бабочки, а мозги
расцвечиваются шапками радужного салюта в тёщину честь.
- Не узнаёшь что ли, зять? – прищурила глаза маменька.
- Апполинария... Семёновна... – расцвёл Хрюндельков.
В коридор выбежала Марысечка:
- Мама, какие романтические встречи в десять часов утра?
- Это у молодых дискотеки да ночные клубы, - ответила мама и попыталась отодвинуть с дороги лыбящегося, как идиот, зятя, - а у взрослых людей на первом
месте интеллект. Мы с Акакием Васильевичем и Кузьмой Харитонычем в музей идём!
- Апполинария Семёновна... Я так рад вас видеть, Апполинария Семёновна... – завороженно бубнил Витюнька.
Тёща посмотрела на зятя квадратными глазами и тихо спросила Марысечку:
- Он вчера что-нибудь кроме пива и чая пил?
- Нет... – прошептала дочь.
- Головой не бился где-нибудь?
- Не-а...
Маменька начала медленно заворачивать рукава:
- Всё ясно. Издеваешься, гад?!!
- Дорогая наша!!! – отошёл от шока Витюнька и раскрыл объятия. - Да что ж вы нас покидаете так скоро?!! Остались бы, попили чайку, ё-моё! Там, кстати,
по первому каналу повтор Танькиных дней сейчас будет... – заговорщицки
подмигнул он.
Мать повернулась к Марысечке:
- Видала?
Марысечка с готовностью кивнула.
- Не стыдно, а? Давно скалки не нюхал?!!
- От вас всё что угодно понюхаю, дорогая, – радостно запел Витюнька исхватил тёщину кисть. - Можно, я вашу ручку целану, в натуре?
Раздался страстный чмок, потом ещё один в область щёчки, а когда Витюнька полез к тёщиным устам, в квартире Хрюндельковых упал Тунгусский
метеорит: мощное тело Апполинарии Семёновны врезалось в пол коридора, почти
проломив паркет.
 
МарфаДата: Четверг, 06.04.2017, 19:23 | Сообщение # 44
Посетитель
Группа: Проверенные
Сообщений: 161
Награды: 1
Статус: Offline
ну вот нравится!!!!! 5709
 
ХаггаДата: Суббота, 08.04.2017, 14:45 | Сообщение # 45
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
Марфа, приятно очень! Читайте дальше и пишите комментариии, мне это очень важно. 5709

КАБИНЕТ АБРАМСОНА.ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЛЕЧЕБНИЦА «ОЛИМП».

- Неужели? – радостно воскликнул Лев Моисеевич в телефонную трубку. – Поздравляю!
На том конце провода был старинный друг – Афанасий. Он сообщал, что тот самый эксперимент, о котором Харин трындел
несколько месяцев, наконец-то начался. Лев Моисеевич был несказанно рад.

- Три пары? И тебе недостаточно?
По-моему, ты счастливчик! Для начала – просто идеальные условия!
Харин давно «болел» этим экспериментом. Абрамсон тоже заинтересовался, как может повлиять ДИБИлоид на
мозг его пациентов, даже предложил провести неофициальные опыты, но Харин
стремился быстрее показать всему миру, что его прибор – гениальное изобретение
и сможет помочь решить многие, если не все, проблемы человечества. Харину нужна
огласка. Договорились, что потом испытают ДИБИлоид на психиатрических больных.
Оба учёных были уверены, что этот эксперимент будет началом всеобщего
процветания. Этот прибор поможет создать рай на Земле! Можно будет искоренить
преступность! Вылечить всех больных, даже умалишённых! Прекратить войны!
Поселить всеобщую любовь на планете!
- Конечно, выпьем! Такая новость! Поздравляю ещё раз! – выговаривал довольный Абрамсон, как дверь распахнулась и
медбратья ввели в кабинет пациента. Лев Моисеевич спешно свернул телефонный
разговор:
- Ну, всё, друг! У меня тут дела. Жду твоего сигнала!

На пороге кабинета стоял человек в больничных серых штанах и такой же серой телогрейке. Во
рту его торчал незаменимый для образа вождя предмет - курительная трубка. Худой
и жилистый Редькин выпячивал живот, чтобы казаться большим и коренастым.
- Проходи, товарищ, – тихо поприветствовал его Лев Моисеевич и указал на
единственный стул.
- Видна, наш дарагой саратник Абрамсон, нэ совсэм харашо учился в школе... – с
грузинским акцентом проговорил Редькин, подозрительно разглядывая профессора.
- Но таварищ Сталин прастит ему неучтивость,
так как вэликий лидир хоть и слуга народа, но нэ гордый.
- Проходите, Иосиф Виссарионович! – повторил просьбу Лев Моисеевич,
просматривая историю болезни. Пациент важно прошёлся по кабинету и, разглядывая
дипломы Абрамсона, вывешанные на стене, «пыхнул»воображаемой трубкой:
- Мои настоящие саратники зовут мэня Коба. Уважаемый Абрамсон, видна, забыл о
такой замэчатэльной традиции...
- Не забыл, не забыл... – Лев Моисеевич закрыл карту Редькина. - Как обстоят
дела в стране Советов?
«Сталин» присел и устало молвил:
- Кругом враги. Но как говорит прэкрасный палкаводец Чингысхан... Кстати, мы
давольно тэсно абщаемся на палытические темы. Трэбую пэрэвести его в мой кабинэт!

Абрамсон с готовностью закивал:
- Обязательно!
- Как гаварыт прэкрасный палкаводец Чингысхан, какие у вождя могут быть друзья?
Вон, уважаемый таварищ Берия явно замышляет свэржение пралетариата в моём
скромном лице.
- Неужели? Ещё и Берия? – откликнулся профессор, строча в блокнотике понятные
только ему одному каракули.
- Я чувствую, дарагой саратник Абрамсон. Никаму нэльзя довырять.
- Товарищ Сталин, Берия тихий и преданный боец. Я ручаюсь, у него и в мыслях
нет...
- Я вам коэ-что скажу, таварищ Абрамсон... Беда всех царей в нэрэшительности. Не умеют ани давадить дело да канца.
Вот Иван Грозный... Учитэль! Гений! Бэспощадный правитэль! А мятежных бояр-то не дорэзал!!!

Глаза «Кобы» превратились в щёлки. Лев Моисеевич увидел в них, что хотел, и вызвал медбратьев.
- Харашо, – буркнул в усы «товарищ Сталин», - пайду, падумаю над вапросом
палитического рэзэрва. Пра мой приказ, касающийся уважаемого Чингысхана, нэ
забудь, дарагой...
Как только закрылась дверь, Лев Моисеевич пригласил в кабинет Глафиру
Аркадьевну и дал распоряжение начать колоть антипсихотики.
- У «Сталина» близок очередной кризис, – пояснил он. Ассистентка,кивнув, вышла исполнять указания главврача.

«Н-да...-  подумал в наступившей тиши профессор Абрамсон, - ломает людей жизнь. Испытания делают некоторых сильнее, а
некоторых... Зато теперь Редькин чувствует себя способным постоять за себя и
отомстить за всё... и всем».
Антон Петрович Редькин вырос в интеллигентной семье директора школы и заведующей
библиотеки. Учился он отлично, сам, без протекции, поступил в юридический
институт и сам же пошёл работать в милицию. Воспитанный на понятиях чести и
совести, Антон рьяно взялся бороться с нарушителями общественного порядка и
криминальными элементами, угрожавшими благополучию Союза Советских
Социалистических Республик, а после Перестройки - Российской Федерации. Его
честность и приверженность идеалам высококультурного общества ценились
начальниками и просто сослуживцами.

Всё было замечательно, пока сын заместителя министра МВД не влепился на своём
«Мерседесе» в несчастную «шестёрку» заслуженного учителя, папани Редькина. Отец
скончался на месте, а министерский сынок отделался лёгким испугом: сработала
подушка безопасности. Антон Петрович страшно переживал потерю отца и рвался в
бой, дабы заслуженно наказать чайника-водителя, но... Сначала ему вежливо
сказали, что ваше горе понятно, но жизнь продолжается. Работайте спокойно,
ловите мелких жуликов, не лезьте в высшие круги, типа министерств и ведомств.
Антон наплевал на ласковое предупреждение с высокой колокольни своих идеалов.
Поэтому чуть позднее ему прямо сказали: иди ты, товарищ Редькин...  туда, куда в нашей стране посылают задолбавших. Но правдолюбивая Моська продолжала тявкать на слона и пыталась
укусить того за толстую, как Спасская башня, ногу. Сослуживцы, ранее уважавшие
Редькина за честность и порядочность, стали уважать его ещё и за смелость, но
содействовать в борьбе не спешили. Единственное, что они себе позволяли, так
это выпить в компании Антона Петровича и с тухлым выражением лиц протянуть:
- Жизнь – редкое говно, брат...

Редькин пил, мучился с похмелья, а затем снова рвался в бой... В конце концов, работники его
родного отделения коллективно накатали на возмутителя спокойствия этакий
доносик, где указали, что Антон Петрович пьёт на рабочем месте, неадекватно
относится к презумпции невиновности и даже иногда дубасит заключённых, что
несовместимо с высоким званием мента. Позже за бутылкой водки ему по секрету
признавались, что подписать кляузу их вынудили прямо-таки бесчеловечными
пытками. Извини, брат, жизнь – говно, у нас жёны, дети, собаки, куры и так
далее... Антон Петрович и так понял, что значит жизнь, без услужливых
докладчиков. Лишившись любимого отца, звания и работы, он сходил в очередной
запой, после которого записался на приём к министру МВД.

В тот день он шёл туда в боевом настрое, бережно придерживая подмышкой объёмную папочку собранных
материалов по делу. Несмотря на дневное время и кучу народа вокруг, трое парней
с непроницаемыми рожами обступили бывшего милиционера и борца за равные права.
Редькин собрался дорого продать свою жизнь. Завязалась потасовка, сразу же
перешедшая в активное месилово. Месили Антона Петровича, конечно же. Очнувшись
в больнице, он понял, что папочка исчезла, а после узнал, что против него
возбуждено уголовное дело об избиении сотрудников милиции при исполнении.
Детали обвинения ему рассказал бывший сослуживец, которому и поручили сие
незамысловатое дельце. Дельце закончилось показательным процессом, на котором в
ходе прений прокурора и адвоката скоропостижно скончалась мать. Размазав нос и
перекошенный горем рот по металлической клетке места для подозреваемого, Антон
Петрович пронаблюдал, как тело единственного родного человека выносят вон,
полностью закрыв простынёй.

На следующее заседание Редькин вышел уже в образе вождя, которого так не хватает нашей
стране. Вождя, который имеет великую силу. Вождя, который одним только словом
может заставить бояться. Вождя, который умеет навести безусловный порядок.
- Апромэтчива вытут высказываетэс... Судить важдя? Ну-ну... Папытка – не пытка... – бубнил себе
под нос Антон Петрович во время выступлений свидетелей обвинения. Свидетелей
защиты не было в принципе.
Урки, к которым подсадили Редькина, и которые всё свободное время отдавали «груше» по имени
бывший мент, вдруг резко охладели к своему развлечению. Новоявленный «Сталин»
ударов не чувствовал. А вскоре и самый гуманный в мире суд понял, что
подозреваемый уже давно не товарищ Редькин. Была назначена повторная
экспертиза, которая признала товарища психом, но психом не опасным,  и «Сталин» взошёл на «Олимп».

«Защитная реакция. Всё в природе продумано, – вздохнул Абрамсон. - Кто знает, сколько ещё
страданий выпало бы на душу воспитанного в добре и совести? Выросшего в хорошей
семье, где никогда не было скандалов? Сколько бы испытаний выпало бы на душу
человека, который и думать не думал, что правда со справедливостью могут иногда
и не восторжествовать? Выдержал бы он их? Скорее всего, нет. Сознание спасло
его. Оно просто покинуло Антона Петровича, дав ему взамен выдуманный мир, где он
может представить себе всё. Теперь он вождь, который сам может творить
справедливость. Так, как он её понимает, конечно... Но почему на этот раз
«Сталин» против «своего соратника Берии»? Это очень, очень странно...
«Лаврентий» предан Редькину, как козюлька носу! Да и «Сталин» всегда защищал и
опекал «Берию».

Лев Моисеевич захлопнул историю болезни Антона Петровича Редькина и нашарил в ящике
стола пачку сигарет. Нет, курить он давно бросил. Просто любил достать сигарету
из пачки, измять её стройный стан и, лаская губами, покатать во рту.
«Кто знает, может и правда существует реинкарнация? И Редькин в прошлой жизни был «Сталиным»? А
теперь его наказала им же созданная система?»
Профессор Абрамсон горько ухмыльнулся, смял сигарету и выкинул её в урну под столом: «Глупая мысль... Глупая...»
 
ХаггаДата: Суббота, 08.04.2017, 14:57 | Сообщение # 46
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
АЭРОПОРТ. МОСКВА.

... - Начинается регистрация на рейс Москва – Нью-Йорк. Пассажиров, вылетающих этим рейсом, просим пройти к стойкам 30 и 31.
Боб Хопп схватил свой чемоданчик и поспешил регистрироваться. Народу было много. Агент продирался сквозь толпы отъезжающих в Брюссель, Екатеринбург, Лондон, Владивосток, Париж, перелезал через баулы, старался не задеть мамаш с
детьми и смотрел по сторонам, выискивая стойки 30 и 31, как откуда-то слева донеслось:
- Какая там живописная тайга!!! Едешь на снегоходе, вдыхаешь чистейший воздух и любуешься закатом... или восходом... Прекрасный туристический район! Рай для путешественника!

Слово «путешественник» острой иглой врезалось в мозг Хоппа, нейроны побежали по извилинам, донесли информацию до ДИБИЛоида. ДИБИлоид родил искру, и информационный импульс улетел в мозговые недра, отвечающие за принятие решения.
«Я не могу жить без природы! Я хочу в эту тайгу! Я открою для себя новые
места!!!» - стучало у агента в голове. Он повернулся и нашёл глазами источник
информации. Восторгающийся природой господин не отказал молодому человеку
приятной наружности и заново расписал рай для путешественника... Боб слушал,
затаив дыхание, и чувствовал, что за спиной не хватает рюкзака...

КВАРТИРА КОЗЛИКОВА

Боря собирался на важное задание. Настроение было совсем не боевым: Сатана приказал работать в штатском. То есть, накидку заменить обыкновенным спортивным костюмом, патлы вымыть и расчесать. Коньки тоже пришлось снять, но Повелитель
приказал взять их с собой.
- Какой же я ученик Дьявола? – обиженно сопел Козликов, размазывая пену для бритья по подбородку.
«Это временно», – успокаивал раба Князь Тьмы.

Миссия предстояла совсем непыльная и, Боря сильно обрадовался, что не придётся становиться убийцей. Сам
Сатана ничего плохого в этом сценарии не видел: «Зато как бы детективы и триллеры писал!»
Через час раб был готов.
«Садись за компьютер и выйди в интернет, – скомандовал Сатана. – Вот тебе электронный адрес: akanareikin@kanarface.com, пиши…»
И Боря написал мистеру Канарейкину, что тот выиграл суперприз – туристический вояж на двоих, отель
пять звёзд, номер для молодожёнов. Документы на поездку доставят курьером.
«Теперь иди в туристическое агентство и купи этот вояж для господина Канарейкина».

ШТАБ-КВАРТИРА СПЕЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПРОМЫШЛЕННОГО И НАУЧНОГО ШПИОНАЖА СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ
АМЕРИКИ.

Дверь открылась, и из коридора притопал ассистент генерала Тейл:
- Разрешите доложить, сэр?!!!
Донки прикрыл глаза.
- Шифрограмма группы поддержки: агент 777 регистрацию на рейс Москва-Нью-Йорк не прошёл. Точка. Полагаем, что агент 777 не вылетел! Восклицательный знак. Причина не ясна. Точка. Какие будут указания? Вопросительный знак.
Донки покраснел, но рвущийся наружу гнев сдержал:
- Записывай... Указание – ждать.
- Всё, сэр?!!!
- Если через двенадцать часов мы не получим регулярной шифрограммы от Боба, будут другие указания. Вы свободны, Тейл!!!
Из шифровального отдела, снизу, донеслись матюги в адрес Тейла: тот так вышел из кабинета генерала, что на первом этаже отвалился изрядный кусок штукатурки и прибил к полу парочку специалистов по дешифровке.

Мозг Донки кипел: «Что случилось? Что там произошло?!».
Пальцы нервно стучали постолешнице... Против воли дёргалась нога...
«Этот Хопп просто съехал с катушек! Тут дело национальной безопасности, а он, засранец... Миссис Лора
Вош нас изнасилует за такое отношение! Может, этот сраный ДИБИлоид и не поможет
Джорджу, но нас всё равно поставят в известную позу! И всё из-за этого идиота
Бобби!!! Только попадись мне, инкубатор хренов!»
 
ХаггаДата: Воскресенье, 09.04.2017, 12:11 | Сообщение # 47
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЛЕЧЕБНИЦА «ОЛИМП».

Закончив с неотложными делами, Лев Моисеевич решил сделать обход.
Он гордился своей клиникой. Сюда попадали больные с умопомрачительными биографиями и судьбами.
Умопомрачительными в прямом смысле. «Олимп» создал себе высокую репутацию
заведения пусть и дорогого, но стоящего затраченных денег. Клиника больше
напоминала этакий санаторий закрытого типа, а не дурно пахнущую хлоркой
больницу. Клиенты содержались в отличных условиях и получали квалифицированную
помощь. Здесь у людей имелось больше шансов поправить своё здоровье, а не
усугубить состояние помутневшего разума, как это обычно бывает, если человек
попал в рядовую психушку. Иногда Лев Моисеевич брал и бесплатных больных.
Необычный диагноз пациента мог сотворить в душе психиатра-бизнесмена чудеса, и
светило-Абрамсон забывал о материальной выгоде. Так случилось, например, с
троицей историков – «Татищевым», «Гумилёвым» и «Карамзиным». Сидели работяги,
играли в домино, и вдруг – хоп! Коллективно тронулись умом. Причём, все
вообразили себя историками! Что случилось? Почему произошёл такой дружный сход
с ума? Что толкнуло обыкновенных мужиков, иногда пропускавших по поллитре в
праздники, нормально болевших за московский «Спартак», радовавшихся, если
удалось заныкать рублей пятьсот на мужские радости, стать вдруг историками,
взяться за летописи? Что увидели или услышали друзья? Абрамсон с великим
исследовательским зудом беседовал с ними по очереди и скопом, вел дневники,
жаждал разгадать загадку. Про деньги в таких случаях не вспоминал: исследования
забирают всё время, заполняют голову только научными изысканиями, а не думами о
насущном. Настоящий учёный, по сути своей, альтруист, но иногда нужны средства,
чтобы кушать, одеваться, где-то жить и изредка отвлекаться от науки... Дабы не
сбрендить.

Лев Моисеевич гулял по чистому коридору и отмечал про себя, что становится немного
сентиментальным. Он любит свою работу, своё детище – «Олимп», своих больных...
Если бы не требовались деньги на содержание клиники и на собственные, не столь
большие, нужды, он бы занимался психическими отклонениями у людей совершенно
бесплатно. Как Редькиным, например... Драматическая судьба...
По идее, «Сталина» нужно поместить в одиночку
на всякий случай, но все три камеры для буйных или кризисных были заняты. В
одной «загорал» Писунков-Калигула, пытавшийся проникнуть с гнусными намерениями
в женское отделение. Во второй – «Александр Невский», горящий желанием, пока
зима на дворе не сдала позиции, устроить ледовое побоище. Три дня назад
тевтонами против своей воли выступили вольнонаёмные дворники, которые,
наверное, уже больше не рискнут прийти подметать двор лечебницы. И в третьей
«куковал» истинный ариец «Геббельс», на днях подливший бытовых химикатов в суп
жильцам палаты номер три, чтобы выяснить, как действует чистящий порошок «Свежесть»
на гипофиз человека. «Геббельс» до сих пор находился в научной лихорадке и даже
написал трактат на мягкой обивке камеры, используя содержимое больничной утки.

«Очень интересный случай!» - подумал Лев Моисеевич про «Геббельса», как дверь
палаты номер двенадцать неожиданно распахнулась и оттуда, кривя колесом ноги, выскочил
больной Бахтияров, в записках Абрамсона – Чингисхан.
- Здравствуй, дорогой! – почтительно сказал профессор. - Как орда? Куда путь
держим?
Бахтияров приосанился:
- В Северный Китай.
- Это зачем? – искренне удивился Лев Моисеевич.
«Чингисхан» расставил кривые ноги шире:
- Выгнать киданей с земель императоров Сун и, конечно, - подмигнул он косым глазом,
- свои выгоды поиметь.
- Кто такие «киданей»? – Абрамсон любил больных с манией величия. Они всегда
преподносили сюрпризы.
- Китайские татары, Абрам-бек, – с достоинством ответил «Чингисхан», а потом
почесал затылок:
- Или сразу на запад рвануть? К тангутам Си-Ся?
Профессор похлопал хана по плечу:
- Ну, ты же у нас Cheng-sze (истинный властитель), вот и думай...
- Да-а-а... На то я и великий хан, Абрам-бек... – многозначительно молвил Бахтияров.
- Пойду, поразмышляю. Торопиться в таких вещах нельзя...
- Иди-иди...
«Нельзя к нему допускать Редькина. Разбередит...» - подумал Абрамсон.

КАБИНЕТ СУСЛИКОВА. КРЕМЛЬ.

Дмитрий Анатольевич, встречая профессора Харина, встал из-за стола:
- Доброе утро, Афанасий Гурьянович! – радушно поприветствовал Сусликов и оглядел надежду мировой науки:
- Что-то вы неважно выглядите... Как самочувствие?
- Отлично, Дмитрий Анатольевич!– отрапортовал Харин. - А неважно выгляжу – это пустяки... Не спал в связи с
началом эксперимента. Разрешите доложить?
- Да-да, уважаемый профессор! Я весь внимание...
- Успешно вживлено три ДИБИлоида. Строго по условию Валериана Валериановича.
- Безопасность соблюдена?
- Конечно, Дмитрий Анатолич! Приезжали ваши, сказали, что нужно менять материалы, из которых сделан прибор.
Мы немного подумали, провели расчёты и необходимые опыты. Теперь ДИБИлоид
растворяется в воздушной среде. Если кто-нибудь захочет изъять прибор из
мозговых тканей и сделает надрез...
- Шедеврально! –воскликнул Сусликов. - Как же вам удалось вживить его?
- Операция проводилась в воде. Сначала делали надрез, а потом голова фигуранта помещалась в стеклянную ванну,
где на дне лежал наш штатный хирург с прибором.
- Поразительно!!! Поздравляю!!!
- Ах, спасибо! – зарделся профессор.
- Когда можно ждать первых результатов?
- Дайте мне неделю. Я подготовлю первый отчёт.
 
ХаггаДата: Воскресенье, 09.04.2017, 12:14 | Сообщение # 48
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
СЕВЕРНАЯ КАРЕЛИЯ. 550 КМ ДО ГОРОДА ПЕТРОЗАВОДСКА.

Снегоход «Ямаха-Викинг» поднимал белую искрящуюся пыль. Изумительные пейзажи снежных карельских джунглей кружили голову. Он никогда не был так счастлив...

Шифрограмма генералу Донки
(передана через альтернативный канал):
Вынужден задержаться. Первозданная карельская природа изумительна. Мне тут вас не
хватает, шеф.
 С наилучшими пожеланиями, Хопп.

РАБОЧИЙ КАБИНЕТ ПРЕЗИДЕНТА. МОСКВА. КРЕМЛЬ.

Дмитрий Анатольевич Сусликов докладывал Валериану Валериановичу результаты
научно-социального эксперимента:
- Наблюдается полная перемена сознания. Господин Хрюндельков возлюбил тёщу, Апполинарию Семёновну, и не может без неё жить. Каждый день навещает её в больнице...
- Как в больнице? По досье Хрюнделькова я помню, что эта женщина богатырского здоровья... – пожал плечами Президент.
- От радости за зятя неудачно упала в обморок и теперь находится в травматологическом отделении с переломом ключицы, – пояснил Сусликов. - Господин Хрюндельков поместил её в отдельную палату и даже притащил телевизор,
чтобы мама могла смотреть любимый сериал «Татьянин день». Кроме того, он теперь
ходит на каток!
- Отлично! – похвалил Валериан Валерианович.

- Господин Канарейкин на следующий же день после вживления ДИБИлоида сделал Софии Марковне предложение.
- Какой ужас! – воскликнул Президент. - Просто восхитительный результат!!!
Сусликов позволил себе скромную улыбку:
- Аристарх Андреевич даже не мог ждать, когда их распишут по закону, тоесть через три месяца. Заплатил сотруднице ЗАГСа Н-ского района взятку, чтобы их с Софией Марковной расписали в тот же день! Бывшая гражданка
Блиц, а теперь госпожа Канарейкина, удовлетворена по полной программе. Завтра
она и Аристарх Андреевич улетают в свадебное путешествие на зарубежный курорт.
- Пусть за ними присмотрят наши люди. Мало ли чего...
- Да-да, Валериан Валерианович. Я тоже так подумал и отдал необходимые распоряжения. Убеждён, что чета Канарейкиных уже после медового месяца выполнит ваши указания по увеличению поголовья... Простите! Я хотел сказать, что в
Российской Федерации будет новый член!

Президент с довольным лицом кивнул. Дмитрий Анатольевич продолжил:
- Кобылин Модест, бывший импотент и алкоголик, сочиняет стихи и подаёт жене, Клавдии Александровне, кофе в постель. Госпожа Кобылина взяла отпуск. Потенция мужа не оставляет фигурантке эксперимента свободного для работы
времени. Клавдия Александровна безмерно благодарна Правительству и лично вам,
Валериан Валерианович!
Президент широко улыбнулся:
- Это прорыв, Дмитрий Анатолич! Подготовьте все документы на выдачу Государственной Премии профессору Харину!

ШТАБ-КВАРТИРА СПЕЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПРОМЫШЛЕННОГО И НАУЧНОГО ШПИОНАЖА СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ
АМЕРИКИ.

... -Что?!!!!!!!!! – Глаза генерала Донки грозили выкатиться из орбит. - Где эта Карелия?!!
- Не могу знать, сэр!!! – гавкал Тейл. - Предполагаю, что не в Штатах,сэр!!!
Генерал глубоко вздохнул, сосчитал до десяти и почувствовал себя лучше.
- Срочно выяснить координаты, в которых заблудился наш болван 777! – отдал он приказ. - И выслать туда сладкую парочку Арни и Силвестра! Пусть покажут Бобби красоты природы...
- Рад стараться, сэр!!! – Тейл повернулся, щёлкнул каблуками и потопал выполнять. Шифровальный отдел на первом этаже под кабинетом Донки раскрыл зонты.
 
ХаггаДата: Воскресенье, 09.04.2017, 12:17 | Сообщение # 49
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ЛЕДОВАЯ АРЕНА СПОРТИВНОГО КОМПЛЕКСА «НУЖНИКИ». МОСКВА

Вцепившись обеими руками в бортик, литератор Козликов старательно занимался фигурным катанием, то есть пытался доползти до выхода из ледовой коробки. Дома, на обыкновенном полу, у него получалось намного лучше.
- Повелитель! Может,хватит? – шипел он. С раннего утра на ногах. Сначала туристическое агентство,
потом надо было довезти документы в какой-то загородный особняк, а сейчас
какие-то спортивные экзерсисы! – Я больше не могу!
«Стоять! Держаться! – приказывал Князь. – Он уже тут».
- Кто он-то?
«Не торопи события! Как только встретитесь, попытайся наладить контакт. Влезь в доверие, понял?»
- Ничего я не понял!
- Тоже новенький? –раздалось за спиной. – Привет! Давай вместе держаться?

Рядом с Козликовым, также вцепившись в бортик, стоял мужчина тридцати пяти лет с огромным животом.
- Меня Виктор звать, - сказал он и попытался протянуть руку, но не устоял и грохнулся на лёд. Боря
интуитивно бросился поднимать фигуриста и загремел сам.
Они расхохотались.
- Борис, - представился литератор. – Вы давно занимаетесь?
«Отлично, раб мой! Продолжай знакомство! Это – наш клиент!»
- Меньше недели.
- А я первый день.
Продолжая хохотать, новички доползли на карачках до выхода, присели на скамейку. Борис боялся, что
не сможет наладить контакт, ибо никогда ещё ему этого не приходилось делать.
Всю жизнь он был один. Друзей не было. Никуда не ходил, ни с кем не знакомился…
Конечно, в вытрезвителе у него всё получилось. И без каких-либо напрягов. «Это
из-за водки», - заключил Боря. А сейчас он трезв, и поэтому... Но новый друг
оказался таким балаболом, что Козликову понадобились только свои уши. Литератор
за какие-то полчаса узнал, что Виктор женат на прекрасной женщине. А у этой
прекрасной женщины есть прекрасная мать, которую обожает зять. Ещё полчаса Боря
слушал, как именно новый знакомый обожает свою тёщу. Правда, сейчас она в
больнице, и это омрачает его счастье. Виктор всплакнул.

«Подскажи ему, пусть устроит тёще сюрприз… - консультировал Повелитель. – Больные нуждаются в повышенном внимании».
- Самое главное –настрой! – сообщил новому знакомому Козликов. – Сделайте ей праздник! Она будет
приятно удивлена, захочет выздороветь побыстрее…
- Точняк! – оживился Виктор. – А что, если…

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА «ОЛИМП».

- Глафира Аркадьевна! Какие данные сейчас на «Невского»? – заглянул доктор Абрамсон в кабинет своей
ассистентки. - Прогресс или регресс?
- Невский второй день тренирует дикцию. Пытается чисто произносить своё
финальное выступление про того, кто на Русь с мечом придёт и... так далее. Орёт
про эти мечи, стойку гордую репетирует и использует железную плошку из-под вчерашней
овсянки вместо шлема, – доложила Глафира Аркадьевна, надкусывая сушку. - Чай,
кофе? – спросила она Льва Моисеевича.
- Чайку, конечно, – застенчиво улыбнулся он.

Почему-то вспомнился день их знакомства. Профессор Абрамсон навсегда запомнил глаза Глаши, совсем молодой в
то время девушки, соискательницы на место секретаря главного врача только что
открывающейся элитной клиники. Эти распахнутые глаза, в которых плескался
интерес к жизни, открытость миру и радость от того, что желанная работа
получена... Лев Моисеевич осознал вдруг, что именно в тот день его сердце и
посетило то нежное чувство, которое он сейчас называл восторгом от
профессиональных качеств коллеги, с самого начала вместе с ним строившей
«Олимп». В то время ей было лет двадцать пять от силы... Государственные
экзамены в институте, протекция декана (Лев Моисеич! Вы не пожалеете! Лучшая
студентка!) и удивительный энтузиазм молодого специалиста, который любит то,
что делает. «Глаша... Сейчас она превратилась в прекрасную женщину. Каждый
будет счастлив, если она выберет его своим мужем. Красивая, статная, работящая
и в то же время нежная. Она не предаст, не подведёт...» – вздохнул профессор.

- «Невский»... Зачем он вам? – поинтересовалась Глафира, наливая Абрамсону чай.
- «Сталин» меня беспокоит,  – ответил Лев Моисеевич. - Надо освобождать один бокс. Опасаюсь повтора прошлого года, когда
Мокрухин-«Берия» по приказу Редькина пошёл расстреливать медбратьев из рогатки.
Откуда он тогда столько булыжников набрал? Ума не приложу...
- Как откуда? Наковырял в саду. Помните, один бизнесмен нам пожертвование сделал?
- Дубиновский, кажется?
- Да, – подтвердила Глафира Аркадьевна.
Абрамсон вздохнул:
- Лучше бы он его не делал.
- А я вам говорила: какие каменные сады в психиатрической клинике? Нет бы,
деньгами дал...

Они посидели, отхлебнули фирменного чая, вспоминая былое.
«Как он постарел! – отметила Глафира Аркадьевна. – Когда мы впервые столкнулись в
институте, это был стройный сорокалетний брюнет. Глаза, спрятавшиеся за линзами
очков... Разлетевшиеся по коридору бумаги... Растрепавшиеся волосы... Какое это
было счастье, когда декан согласился посодействовать и устроить меня к нему в
клинику! Сколько было связано с этим надежд! Но он даже не узнал меня тогда...
А сейчас... Бесподобная шевелюра полностью поседела, и Лев Моисеевич стал
напоминать Эйнштейна. Но даже седой он красив. Даже когда сильно устал,
привлекателен. Даже когда ведёт себя, будто меня нет рядом, всё равно самый
галантный и внимательный мужчина...» - Глафира вздохнула и в который раз
поразилась способности людей не замечать очевидное.

«А ведь она не замужем... – думал в свою очередь Лев Моисеевич. - Неужели не нашлось
настоящего ценителя? Слепцы!»
- «Чингисхан» вчера заставил больных из палаты номер двенадцать скакать на
«лошадях», – подала голос ассистентка. - Использовали все подручные средства:
кто на швабрах, кто на вешалках, кто на щитках кроватей. Сам предводитель
выехал во фронт на стуле. Говорил, что у них был тренировочный заезд. Готовится
напасть на Северный Китай, муштрует свою орду.
- Видел я его сегодня, - проглотил горячий напиток Абрамсон, - в норме хан.
Агрессии нет.
Глафира Аркадьевна черканула в блокноте:
- Записала. Но следить буду.
- Конечно, конечно! – воскликнул главврач. - Мы не можем пустить события на
самотёк. Знать бы ещё, где этот Северный Китай по мнению «Чингисхана»...
- Узнаем.
- «Геббельс» закончил трактат?
- А чем писать? – усмехнулась Глафира Аркадьевна. - Он же у нас на лечебном
голодании. Материала для письма нет. Во второй бокс и так только в респираторе
можно зайти. Он там наваял на всех стенах, как Пикассо.
- Н-да... Дайте «Геббельсу» ещё три дня в боксе. И вколите ему снотворного, что
ли...
- Записала.
- «Калигула»?
- Лев Моисеич, – занервничала ассистентка, - если выпустите Писункова, я ни дня
тут не останусь!!!
«Да разве я смогу подвергнуть вас такой опасности? Вас, которую так... уважаю?»
– хотел сказать Лев Моисеевич, но язык словно к нёбу прилип...
- Ни дня!!! Ни минуты!!! Считайте, что я уже тут не работаю!!! – твёрдо
повторила взволнованная жертва «древнего маньяка».

Увольнение Глафиры Аркадьевны грозило Абрамсону кучей неудобств: не будет толкового
помощника, который в курсе всех новостей, сплетен и событий психиатрической
клиники, не будет докладов, а Лев Моисеевич так привык собирать информацию именно
с помощью ассистентки за чашкой её фирменного чая с сушками. Кроме того, он
знал, что ни дня не сможет прожить без того, чтобы видеть её...
- Вы изнасилования моего хотите в шизофренической форме?! – возмущалась Глафира
Аркадьевна. - Я еле ноги унесла в прошлый раз! Он же один редко ходит! Вся
палата номер три с ним! Зря «Геббельс» не успел выяснить, как действует
«Свежесть» на их гипофиз!
- Ну, всё, всё... – как можно более мягко сказал Абрамсон, - пусть сидит.
- Вы бы слышали, что он мне обещает! Ни одна телефонная секс-служба такого не
придумает! Я, говорит, тебя, моя Друзилла...
Лев Моисеевич прервал несчастную женщину:
- Глафира Аркадьевна, он будет сидеть!

Ассистентка замолкла. «Как сказал, а? Как сказал!» – в груди потеплело, полезли
в голову сладкие картины, где главными действующими лицами была она сама и...
- Скажите медбратьям выпустить «Невского». Зима заканчивается. Я уверен, он
отложит Ледовое побоище до следующего года. В бокс номер один пойдёт «Сталин»,
– распорядился Абрамсон.
Глафира Аркадьевна вздохнула с облегчением:
- Будет сделано. Что-нибудь вколоть «князю»?
- Не надо... Пусть декламирует свой финальный спич на здоровье.
Абрамсону захотелось погулять, вдохнуть весенних запахов, послушать птиц. Он вышел во
двор клиники и присел на скамью рядом с каменным садом.
 
ХаггаДата: Понедельник, 10.04.2017, 11:39 | Сообщение # 50
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ФЕШЕНЕБЕЛЬНЫЙ ОТЕЛЬ НА БЕРЕГУ МОРЯ. ВЕЧЕР.

На пляже, подсвеченном бликами от костров, танцевали шесть темнокожих девушек. Многочисленные бусы подрагивали в такт их движениям. Пёстрые юбочки при поворотах оголяли крепкие ноги. Ритм ускорялся... Посетители подпрыгивали
на месте, не в силах спокойно вынести страстный барабанный бой... Аристарх
Андреевич тоже подпрыгивал в такт и млел:
- Софочка! Ох, и прелесть эти мулаточки! Представляешь, какие от них могут быть дети!!!
- Арик, у нас будут прекрасные малыши! Я уверена! – с восторгом проговорила Софа.
- Конечно!!! – вытаращил глаза Канарейкин, как будто открыл в один день Америку, Австралию и Европу до кучи. - Жду, не дождусь, когда ты мне сообщишь радостную весть! Только представь, как прижимаешь к груди сладких мулюпусечек,
голопопиков и расчудесиков!
Софа блаженно закрыла глаза: «Надо же... Он называет их расчудесики...Как мило!» С тех пор, как она очнулась в то радостное утро, Арик только и щебетал о приятных женскому уху вещах. А как он выступал в защиту слабого пола?

Рысик перестал понимать, почему мужики не хотят жениться? Это же прекрасная
возможность показать себя с хорошей стороны! Бедные женщины вынуждены
изворачиваться, ждать годами предложения руки и сердца, страдать рядом с
любимым из-за того, что тот не хочет показать своё отношение, зафиксировать на
бумаге то, что уже давно сложилось! Бумажка – мелочь! Штамп – херня! Так уступи
в этой мелочи, раз это просто херня, для тебя ничего незначащая! Зато твоя
любимая будет на седьмом небе! А если баба на седьмом небе, мужику одни дивиденды...
Любишь? Женись, заводи детей. Рассмотри в каждом своём ребёнке собственные
черты, оставь после себя новую жизнь, и ты будешь счастлив!!! Арик перевернул
всю прессу в поисках научно доказанных преимуществ брака. Одно только
утверждение, что женатый мужчина живёт дольше холостяка, вызвало в нём бурю
эмоций. Перед вылетом на курорт Аристарх Андреевич обзвонил всех своих
неженатых и бездетных работников, увещевая мужчин жениться, а женщин –
беременеть! Даже грозил увольнением, если через две недели ситуация не
изменится...

«И всё из-за крошечного ДИБИлоида! – думала Софа. - Потрясающе! Была бы я в Правительстве, ещё в роддоме вживляла бы волшебный прибор всем родившимся мальчикам!» Она оторвалась от сладких мыслей, чтобы сказать Арику, как мечтает
о ребёнке и готова начать его делать сейчас же, но... Аристарха за столиком не оказалось.

«Пошёл в туалет, наверное... Не хотел меня беспокоить. Ах! Я его обожаю! Мой сладкий Рысик!»
...Через полчаса она подошла к мэтру и спросила на корявом английском, не видал ли тот её мужа? Мэтр
с радостью указал пальцем на бунгало невдалеке. Софа поблагодарила и побежала к
домику.
Ещё метров за пятнадцать до увитой плющом террасы она услышала залихватское Ариковское:
- Следующая!
«Это он кому?» - удивилась Софочка. Через секунду она поняла, кому, когда увидела такую знакомую задницу Канарейкина рядом с крепкой ляжкой танцовщицы-мулатки. Остальные пять из коллектива с бусами находились там же.
- Рысик... – промямлила остолбеневшая новобрачная.
- Дорогая! – моментально отреагировал Канарейкин. - Это не то, что ты думаешь! Им тоже хочется мулюпусечек!!! Бедные женщины планеты!!! Моя совесть не позволила им отказать!

НОВГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ.

Лыжи скользили легко. С погодой сегодня повезло. За ночь немного подморозило, и стало суше. Вчера приходилось снимать лыжи и топать пешком, так как снег сильно прилипал. В деревне по дороге удалось купить парного молока.
«Бесподобная вещь!» - вспомнил вкус молока агент 777 и ускорил бег.

Шифрограмма генералу Донки:
Не мог отказаться от лыжного похода по Валдайской возвышенности. Задерживаюсь на неделю. Видел
Свято-Нилов и Иверский монастыри. Как плохо, что вы, генерал, и ассистент Тейл
не имеете возможности оценить красоты озера Селигер!!!
 Скучаю. Скоро буду. Хопп.
 
ХаггаДата: Понедельник, 10.04.2017, 11:42 | Сообщение # 51
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
БОЛЬНИЦА ИМЕНИ РОМАШКО. ТРАВМАТОЛОГИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ.

Загипсованная Апполинария Семёновна полулежала в кровати и читала свежую прессу. Звёзды предсказывали, что сегодня будут прекрасно складываться отношения внутри семьи, грядёт какой-то сюрприз или ожидается приятная встреча.

«Хорошо бы пришёл навестить Кузьма Харитоныч или Акакий Василич... - мечтала Апполинария. - Нет... Лучше всё-таки Кузьма Харитоныч...»
Давний курортный роман никак не приходил к логичному завершению. Апполинария металась между двух огней уже седьмой или восьмой год. Кузьма являл собой прекрасный образчик закалённой гонениями интеллигенции. С ним было
интересно побеседовать о Вагнере, Шаляпине и сезонах русского балета в Париже,
что устраивал в своё время Дягилев. Кузьма Харитонович отлично разбирался в
людях и боготворил Апполинарию Семёновну, как женщину мечты. Это раболепие
иногда выводило даму из себя, и она пропадала с его глаз, появляясь перед вторым
соискателем руки и сердца – Акакием Васильевичем. Этот был полной
противоположностью Кузьмы Харитоныча. Бывший председатель колхоза-передовика на
всякие сюсю-мусю с балетами да ариями не разменивался и прямо говорил, что
готов хоть сейчас жениться и забрать «такую яркую и статную бабу» к себе в
огород. Акакиевская напористость отзывалась в женском сердце приятной истомой.
Чувствовался мужской темперамент и стальная хватка хозяйственника. Но иногда
Апполинарии Семёновне не хватало налёта романтики, и она мчалась получать её в
полном объёме у Кузьмы Харитоныча. Получалось почти как у классика: вот если б
взять у Кузьмы Харитоныча да приладить Акакию Васильичу, а у Акакия Васильича
убрать да отдать Кузьме Харитонычу...

Пока Апполинария Семёновна задумывалась о своём, о женском, с улицы донеслась музыка. Казалось, что играет целый оркестр или, по крайней мере, струнный квартет...
- Любовь моя, Апполинария! – звал кто-то сочным фальцетом. Фальцету аккомпанировали две скрипки, виолончель и контрабас.
Несчастная женщина с трудом добрела до окна.
- Любовь моя, Апполинария! Увидел вас и обомлел! – вывел Витюнька, как только в окне показалась ошалелая физиономия тёщи:
Добрее никого не знаю я!
Лелеять Вас – вот мой удел!
Струнный квартет украшали своим присутствием ударник с клавишником, которые исполняли сейчас витиеватый проигрыш. Во время сольной вариации Витюнька махал микрофоном и слал воздушные поцелуи. Окна больницы обросли любопытными
травмированными.
- Припев!!! – гаркнул в микрофон Хрюндельков и перешёл на бас:
- Прекрасная и несравненная!
К твоей груди мне дай припасть!
За вас, в натуре, непременно я
Порву в куски любую пасть!
Несмотря на мороз, окна больницы пооткрывались, и Витюнька сорвал аплодисменты тех, у кого были целыми руки. Те же, кто не мог хлопать, свистели, стучали загипсованными конечностями по рамам окон и орали «Браво!». Хрюндельков
кланялся.

Апполинария Семёновна почувствовала, как бешено запульсировала кровь. Поднималось давление. «Гадёныш!» - злобно ругнулась она и схватилась за сердце. Главный орган тёщиного организма запылал как в огне...
Дверь палаты распахнулась:
- Это вам! – радостно произнесла медсестра, обнимая охапку роз. - Подумать только, какой у вас любящий зять!!! А уж муж-то, поди, просто золотой! Повезло дочери... – бубнила она, устраивая цветы в ведре с надписью «Травма».
Апполинария Семёновна потеряла дар речи и только хлопала губами, как рыба в аквариуме. Воды в аквариуме не было, также как и воздуха. Перед глазами всё поплыло, и она привычно грохнулась оземь.
Сестричка звонко вскрикнула, и уже через три минуты тёща Хрюнделькова была переведена из травматологического в реанимационное отделение.

ЧАСТНЫЙ ДОМ СЕМЬИ КОБЫЛИНЫХ.

... - Однажды в студёную зимнюю пору,
Когда даже кровь застывает в сосудах,
Любовью ты грела меня до упору,
Я губы твои никогда не забуду!
Клавдия Кобылина после двенадцатого сексуального действа за день валялась на кровати не в силах пошевелиться.

- Я тёплые ноги запомню навечно,
Что взмыли на плечи ко мне величаво...
Ты в позе любой для меня безупречна,
Моя дорогая Кобылина Клава!
Ты – светоч потуг моих...
- Мо-о-одя... Давай потом... про потуги... – еле вымолвила Клавдия, - я есть хочу...
Модест заволновался:
- И ты молчала? Я сейчас!
Он слез с табуретки и стал надевать трусы. Клавдия вздохнула с облегчением, но Модест вдруг
остановился. Глаза поэта загорелись вдохновенным огнём, и он снова полез на пьедестал:

- Когда ты голодна, родная,
Я вырву мяса из себя кусок...
Ты хочешь пить, изнемогая?
На, кровь мою тебе, дружок! – продекламировал он и, заискивая, спросил:
- Ну, как? По-моему, очень удачный экспромт...
Клава решила не спорить:
- Романтично...
- Ах, любимая моя, – воскликнул Модест и прыгнул с табурета на кровать,- мы с тобой полностью понимаем друг друга... Как две половины одного целого! – напоследок прошептал он и закрыл перекошенный рот жены поцелуем.
 
ХаггаДата: Понедельник, 10.04.2017, 11:47 | Сообщение # 52
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА «ОЛИМП». ДВОР.

Лев Моисеевич сидел на скамейке во дворе клиники и смотрел на галок. Те прыгали по мокрым пятнам показавшегося
из-под грязного снега асфальта, пытаясь найти хоть какой-нибудь корм.
Он любил психиатрию и психологию за обилие загадок и неточность. В принципе, признать ненормальным
можно любого, думал он. У каждого найдутся «тараканы», к которым можно научно
привязаться. Наличие этих «тараканов» нормально в небольших количествах. Если
же представить, что их ни у кого нет, то на свет появлялись бы роботы. Однако лечить
все патологии профессору не хотелось. Его страстью стала мегаломания. Он любил
читать исторические романы и сказки для взрослых, называемые фэнтези. Там было
всё так интересно и необычно, будто побывал в другом мире... И вот, когда стал
изучать психиатрию, обнаружилось, что больные живут каждый в своём мире. И это
было до такой степени интересно, что будущий профессор Абрамсон стал мечтать о
специализированной клинике, где бы мог собрать тех пациентов, которых сможет
изучать и лечить с удовольствием, без рутины. Ведь мегаломаны отождествляют
себя со многими знаменитыми личностями. Словно историческое фэнтези читаешь,
когда работаешь с такими больными, думал Лев Моисеевич.

«Надо же! Собрался к тангутам Си-Ся! – вспоминал он разговор с больным Бахтияровым. -
Откуда он про них знает? Где мог вычитать об этом походе Чингисхана простой
гастарбайтер из Таджикистана, свихнувшийся в одну из московских зим? Бахтияров,
который и читает-то с трудом? Таджик из отдалённого глухого села, закончивший
четыре класса общеобразовательной школы и попавший под «раздачу» Перестройки,
которая выгнала его с родных земель в город Москву на заработки? Загадка...»

Или тот же «Калигула», то есть Вася Писунков... Обыкновенный сантехник с
восьмилеткой, хулиган и гроза двора в отрочестве. Зашёл такой Вася в дом нового
русского выполнить срочный заказ. А там модельная фифа сидит, скучает да
образовывается с помощью видеомагнитофона, где в фильмах всегда главными
героями выступают сантехники, садовники и чистильщики бассейнов. Вот и решила
фифа, что пора переходить к практике. Новый русский муж как раз уехал в баню...
Парится он там всегда дня три... Поманила она Васю пальчиком, халатик задрала и
шаловливым глазом мигнула. «Ни хрена себе!» – сказал сантехник Писунков и
забыл, какую трубу чистить пришёл. А новый русский муж вдруг вернулся: цепь
золотую на шею повесить забыл, талисман свой... Увидел он голую Васину задницу,
взял канделябр да треснул гражданина Писункова по черепушке со всей новорусской
дурью. Вася сразу затих, словно труп. Рогоносец, думая, что прибил нахала
окончательно, вызвал охрану для уборки территории. Но когда та пришла, Вася
вдруг очнулся:
- Не пора ли нам на оргию, Кассий? – с лукавым взглядом обратился он к рогоносцу. А
потом, воспользовавшись пятнадцатиминутным замешательством нового русского и
лбов из охраны, понёс такое, от чего три извилины, хозяина и двух его
подчинённых, окончательно завязались в узлы. Они и забыли, что должны были
закатывать Васю в бетон, ибо шибко интересно он трещал о своих императорских
сексуальных приключениях, смаковал самые возбуждающие моменты и обещал показать
«Кассию» и его «патрициям» прелести легионерской любви. Ситуацию сдвинула с
мёртвой точки моделька, которая немного отошла от потрясения и, воспользовавшись
редкой паузой в страстной речи сантехника, пискнула:
- Вадик, мне кажется, ты повредил ему голову...
- Друзилла!!! – сразу среагировал Писунков на голос затаившейся в углу бывшей
любовницы. - Готовьсь, кобылица! Сейчас тебе будет приятно... Кассий! Твой -
тыл! Патриций номер один! Во фронт! Патриций номер два, затыкаешь амбразуру! А
я, - предвкушающе потирая руки, молвил Вася, - в тыл к Кассию зайду. Задам
ритм, так сказать...
- Оно – псих, шеф... – гоготнул один из «патрициев», ибо только псих мог так
разговаривать с шефом.

И как ни странно, рогоносец передумал закатывать Васю в бетон. По крайней мере, в тот
момент. В груди нового русского шевельнулась какая-то непонятная жалость,
граничащая с брезгливостью. Он набрал номер знакомого профессора, который и
посоветовал обратиться к светилу психиатрии Абрамсону.
- Сначала пусть станет обратно сантехником, а потом я его точно убью, – сказал
Вадик. Почему-то не хотелось марать руки о болезного. Кроме того, осталась
провинившаяся «Друзилла», на которую можно было выместить всю неизрасходованную
злость. Охрана отвезла «императора» в «Олимп», где жадный до безобразия Вадик
не то из-за широты новорусской души, не то свихнувшись за компанию с
Писунковым, оплатил содержание Васи в клинике.
- Проверять результаты лечения каждый месяц, – приказал шеф «патрициям». - Как
только выйдет - будет настоящая оргия, - пообещал он.

Лев Моисеевич обрадовался новому больному. Нечасто ему попадались такие случаи.
Вася столько интересного рассказал профессору уже в первый приём, что Абрамсону
пришла в голову мысль начать записывать этот исторический роман про правление
Калигулы буквально из первых уст. Потом Лев Моисеевич проштудировал много
литературы по поводу и, как оказалось, Писунков действительно был в теме.
«Опять загадка!» – вздохнул ЛевМоисеевич.

Галки скакали прямо у ног профессора, смешно моргали глазами-бусинками.
«Вот уж им не надо думать, какая галка нормальная, а какая шизанутая на всю голову. Если шизанутая, выяснять, как
именно. И если выяснил, назначать лечение. Птицы прекрасно ладят между собой.
Ну, подерутся иногда из-за хлебной крошки. Так это – инстинкты. У людей и
инстинкты, и рефлексы, и расстройства нервной системы, и депрессии, и
отталкивающие других особей целлюлит, запах изо рта, перхоть, а также бич всего
цивилизованного человечества – одиночество... За всё надо платить. Господь
наделил нас разумом, и мы теперь мучаемся, чтобы его лечить... А вообще, болеет
ли он? Может, наши больные как раз-таки на более высоком уровне сознания, и им
открыты какие-нибудь вселенские источники информации? Откуда они знают про те
времена, если в большинстве своём и не касались этих тем даже в школе?» - размышлял
Абрамсон, как со второго этажа голосом Глафиры Аркадьевны донеслось:
- Лев Моисеич! Новенького привезли!!!
«Вот ещё один... Или одна... Где же эта норма психики и сознания? Может, есть
разные нормы? – кинул крошки в толпу птиц Лев Моисеевич. - Подумать только!
Этот вопрос себе задаёт врач-психиатр!!!» – усмехнулся он и, махнув Глафире
рукой, поднялся со скамьи.

СЕВЕРНАЯ КАРЕЛИЯ. 550 КМ ДО ГОРОДА ПЕТРОЗАВОДСКА.

Двое в белых комбинезонах стояли на возвышенности. Перед ними простиралась снежная равнина с редкими перелесками. Арни, высокий накаченный атлет с квадратным терминаторским
подбородком, пристально осматривал пейзаж в бинокль.
- Пусто, как в голове Тейла... – металлическим голосом заключил он.
Второй, чуть пониже, но тоже атлетического сложения и с перекошенным ртом (мнения в штабе разделились: одни утверждали, что это след боёв без правил, другие настаивали на родовой травме) мрачно пробубнил, как будто ему
мешал во рту язык:
- Он должен быть где-то впереди...
Силвестр посмотрел на Арни своими сенбернарскими глазами и, репетируя хуки и апперкоты, подскоками боксёра обежал статную исполинскую фигуру партнёра. Арни спрятал бинокль:
- Наконец-то и Боб подставился... Уж мы-то тебя схватим за вертлявую задницу!
- Давно пора! – согласился Силвестр. - Кто его вообще в агенты рекомендовал? Тщедушный, мелкий, костлявый...
- И выпендривается много... Я б посмотрел на него в джунглях, когда я…
- А я б глянул, как он с русской армией в Афгане повоевал... – сплюнул Силвестр и
кивнул Арни:
- Пошли хватать зайца за яйца?
- Допрыгался бейби... – сказал в пустоту белой равнины Арни и, обняв коллегу, двинулся к снегоходу.

Шифрограмма агентам Арни и Силвестр:
Срочно выехать в Новгородскую область. Объект в районе озера Селигер. Донки.

Шифрограмма генералу Донки (получена два дня позже):
Не волнуйтесь, шеф. Прибору ничего не грозит. Сейчас еду на собачьейупряжке по центральной Камчатке. Это намного лучше поездки на «Харлее»!!! Вы бы тоже не устояли... Собаки – душки! А эвены – лучше японцев. Особенно девушки.
Шеф, может, подъедете? Могу встретить вас у посёлка Эссо. Это всего 520
километров от Петропавловска-Камчатского.
 Если соберётесь, дайте знать. Всегда Ваш, Хопп.
 
ХаггаДата: Вторник, 11.04.2017, 11:11 | Сообщение # 53
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР ГРАЖДАНКИ БЛИЦ С.М. С ПРОФЕССОРОМ ХАРИНЫМ.

...- Я в прострации, Афанасий Гурьянович!!! Он словно с цепи сорвался!!!
- Тихо-тихо... Успокойтесь, пожалуйста...
- Как тут успокоиться?!! Я сплю, а Ры... Арик обходит все бунгало на территории и делает детей! Стоит отвернуться на пляже, как из кабинки для переодевания доносятся довольно недвусмысленные звуки! Если я зайду на пять
минут в туалет, в комнате – сексуальные бои с горничными!
- Это побочный эффект. Вы вернётесь, и мы всё исправим!
- Как будете исправлять?!! У него со всеми серьёзно!!! Здесь туристки из разных стран! Он с каждой ходит в консульство и пытается оформлять брак!!! Я выброшусь в море!!!
- Погодите, погодите бросаться, Софья Марковна! Я всё сейчас решу... А пока ... Сможете на некоторое время его... хм... лишить средств передвижения?

КАБИНЕТ ДМИТРИЯ АНАТОЛЬЕВИЧА СУСЛИКОВА. КРЕМЛЬ.

... - За пятнадцать дней медового месяца оплодотворены десять горничных, шестеро из танцевального ансамбля, двенадцать немок, семь итальянок и один садовник. – Хмуро докладывал Афанасий Гурьянович.
- М-да... – протянул Сусликов.
- София Марковна в ужасе. Надо срочно вывозить Аристарха Андреевича из заграниц!
- Его бы энергию да на незасеянные поля Родины... – Дмитрий Анатольевич встал и пошёл гулять по кабинету. - Значит так. Сейчас же отдам распоряжение нашим наблюдателям посадить Канарейкиных в самолёт. Только, я думаю,
потребуется усыпить фигуранта...
Профессор тоже встал:
- София Марковна тесно с нами сотрудничает. Фигурант уже связан и спит. Она только ждёт сигнала. Бедная женщина... Так настрадалась... – смахнул слезу Афанасий Гурьянович. - А это ведь моя вина!
- Да бросьте, дорогой профессор! – приобнял Харина ответственный за эксперимент. - Завтра вы исправите программу.
- Но я не «заливал» ему супер-потенцию! Двадцать процентов сверх! Всего двадцать! – чуть не плакал учёный.
- Значит, уберите эти двадцать и всё придёт в норму, – успокаивал Сусликов. - Кстати, а у Кобылиных как дела? У него там все 90 было, как я помню...
- Эти молчат. Клавдия Александровна на связь не выходит...

ЧАСТНЫЙ ДОМ СЕМЬИ КОБЫЛИНЫХ.

Модест отчаянно лез к жене. Та применила ноги, руки и подушку, но Модя не сдавался:
- Птица моя райская, я ж тебя люблю! Разреши доказать!
- Пришибу, гад!!! – замахнулась настольной лампой Клавдия. - Уйди,маньяк!
- Это ты свела меня с ума! Моя муза! Моя драгоценность! Моя любовь! –орал Модест, пока жена выпихивала его из спальни. Наконец, она хлопнула дверью и, придерживая её задом, дотянулась до комода. Нечеловеческим усилием Клавдия
придвинула его к двери.
- Муза в отпуске! – прорычала она в замочную скважину. - Не беспокоитьдо лета!!! – и улеглась на кровать, свернувшись калачиком, превкушая скорый сон. И оно бы пришло, это сладостное, долгожданное забытье, если б не могильный
голос Модеста за дверью:
- Случилась моя смерть нежданно,
Погас вечной любви маяк...
Когда ты холодно и просто
Сказала мне: уйди, маньяк!
О! Эти жуткие два слова
Вонзились в сердце, как ножи!
Скажи, что пошутила, Клава!
Приди, любимый, мне скажи!
«Надо купить снотворное! Буду подливать в чай!.. Хотя... Какой чай? Модя вообще не ест и не пьёт! Когда гению думать о насущном? Ха! Койка, стихи! Стихи, койка!»
Из-за двери послышался всхлип и уже ехидное:
- Погасли радости огни.
Опять ругаемся с тобою.
Давай, родная, отдохни.
Не буду нарушать покоя.
Я буду смирно заглохать.
Умрёт поэт тебе немилый.
И будешь ты потом рыдать
Над Кобылиною могилой...
Клава рыдала заранее.
- Ха-ха! – Я буду хохотать
На синем небе на седьмом,
Когда начнёшь ты понимать,
Кого смешала ты с дерьмом!
- О, боги! – прошетала Клава и заткнула уши, но грозный голос Кобылина проникал везде:
- Модест! Великий рифмоплёт!
Наследник Пушкина и Фета!
Модест припомнит Клаве всё!
Ты, Клавк, ответишь мне за это!!!
Муза схватила табурет и отодвинула комод. Гениальный муж с закрытыми глазами лежал на софе, задрав ноги ввысь. Вдохновение не оставляло его ни на секунду:
- Ах, эти женщины! Любви
Желают они вечной,
А получив её, они
С улыбкой нежной, безупречной
Пошлют влюблённого туды...
- Ой! – опомнился поэт и открыл глаза: над ним стояла жена. Лицо её было недобрым.
- Клав, последняя строка не удалась, да?
- Ага, – сказала женщина, и мир для Модеста померк. Клавдия Александровна швырнула обломки табуретки в угол и пошла за верёвкой и кляпом.
 
ХаггаДата: Вторник, 11.04.2017, 11:14 | Сообщение # 54
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
НОВГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ.

Арни и Силвестр прочёсывали район около озера Селигер.
- Приём-приём! – орал в рацию Силвестр. - Арни, у меня никого. У меня никого. Как понял? Роджер.
- И у меня никого... Роджер, – тихо, но значительно, проговорил Арни и хлопнул Силвестра по плечу:
- Пошли обратно в деревню! Оказывается, там такое виски гонят!..
- Согласен! – осклабился Силвестр. - Боб никуда не денется...

Шифрограмма агентам Арни и Силвестр:
Срочно вылететь в Петропавловск-Камчатский, потом добраться до посёлка Эссо. Эта реактивная
задница 777 уже там. Жду положительных докладов. Донки.


ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА «ОЛИМП».

- Ну, что ж, новенький... – Абрамсон зашелестел бумажками, отыскивая документы человека, который сидел
перед ним. Тот был в какой-то мешковине, босой и обросший. Он безразлично
смотрел по сторонам, время от времени шлёпая губами.
- Итак! – воскликнул Лев Моисеевич. - Терентий Ральфович Пыжиковский!.. Откуда
вы к нам?
Лев Моисеевич и так знал, откуда и как попал в клинику Терентий Ральфович, но
пытался разговорить больного, установить диагноз и целесообразность пребывания
пациента в «Олимпе».

Пыжиковский являлся крупной фигурой в стране. Депутат, председатель одной из парламентских
партий, медийная персона... Профессору Абрамсону тонко намекнули, что
необходимо сначала хорошо разобраться в состоянии клиента и, если заключение о его
помешательстве будет стопроцентным, только тогда запирать в «Олимпе». Лев
Моисеевич никогда не слушал, что ему приказывают, но и не возражал. Всё равно в
своей клинике он – бог. Если пациент болен, значит, будет сидеть в «Олимпе», и
никакие дяди в пиджаках от Армани ему не указ.
«Давно он вызывал у меня чисто профессиональные мысли...» – подумал Абрамсон, исподтишка
разглядывая скандального депутата. Тот, вроде, не слышал заданного вопроса и,
устремив бородёнку в небеса, блаженно улыбался. Лев Моисеевич повторил громче:
- Откуда вы к нам?!
- Отовсюду, врачеватель,– смиренно поклонился ему господин Пыжиковский.
Абрамсон что-то отметил у себя в блокноте и задал вопрос по-другому:
- Ну, а сегодня где были до нас?
- В церковь зашёл. Проверить решил, как работают, служат, верят...
- Ну и?
- Ничего хорошего. Попы толстые, морды лоснящиеся, кадилом неэффектно машут,
без души и ради проформы, певцы безголосые, прихожане разодетые и наглые...
Абрамсон рьяно застрочил, а Пыжиковкий вдруг резко встал и задрал руки к
потолку.
- Не чтят тебя, Боже!!! – громогласно возопил он, заставив главврача
подпрыгнуть от неожиданности.
- Тихо, тихо!!! – попросил светило психиатрической науки. - А дальше что было?
Пыжиковский чинно сел.
- Прошёл я к алтарю, попа отодвинул, кадило отнял и как выдал всем правду
матом! Они заволновались, забегали, зашептались. Чё, говорю, шепчетесь
тудыт-растудыт? Забыли Бога-то?
Рука Абрамсона затекла, он потряс ею над столом.
- Чую, они кругом встали и так медленно кольцо сжимают. Слава Богу, я не дурак!
Как прыгну, как взвою, кадилом махаю, нечисть от себя отгоняю... Так и
вырвался, а то б пришибли... Прямо в святом месте, антихристы!
- Господь бы не допустил... – авторитетно заявил Лев Моисеевич.
Глаза Пыжиковского загорелись:
- Вы так думаете? Ах, да! Конечно! С кем бы он тогда вёл задушевные беседы?
- Он с вами разговаривает, господинПыжиковский?
Гроза церковнослужителей опять резко вскочил со стула.
- О, Всевышний! Как говорится, почему, когда гражданин беседует с богами, это
значит молитва, а боги с гражданином – значит шиза?!! – пропел он и с всё еще
поднятыми руками наклонился к Абрамсону:
- Ты не знаешь?
Лев Моисеевич оторопело покачал головой.
- Вот и я не в курсе. Прям загадка природы...

Пыжиковский пропал месяц назад. Отдал распоряжение, чтобы его не беспокоили, и уехал на дачу, где собрался в
лесной тиши написать очередную важную речь. Неделю его не трогали, а потом...
Потом на даче никого не оказалось. Милиция сбилась с ног в поисках пропавшего
политика. Скоро уже перестали искать даже труп, ибо у оперативников не нашлось
ни единой зацепки по делу. Терентий Ральфович словно сквозь землю провалился,
что ему совсем не свойственно. Он не любил пропадать. Жизнерадостная физиономия
Пыжиковского улыбалась избирателям с каждого телевизионного канала по пять раз
на дню. Громкий голос Терентия Ральфовича сопровождал каждого водителя,
включившего послушать радио в дороге, звучал в каждом доме, выл песни из
проигрывателей и гремел в Государственной Думе почти ежедневно. И тут вдруг
самоустранился на такой долгий срок. Оперативники логично предположили, что
земля-таки стала Пыжиковскому пухом. Его партия и парламентская фракция стали
готовиться к официальному заявлению, как тут дорогой лидер вернулся...

Обросший, в мешковине, сквозь которую зияло сильно похудевшее тело, и
совершенно не тот, что был... Пыжиковский вдруг объявил, что ему открылась
истина, которую он, как настоящий мессия, будет нести в народ, не щадя живота
своего. Терентий Ральфович и в былые времена был не тихим бойцом, а тут и
вообще взбеленился... Откуда только его не забирали краснеющие от стыда друзья
по партии! То с площади, где Пыжиковский митинговал вместе с бомжами, то из
телецентра, где Терентий Ральфович вцепился зубами в штаны охранника, который
отказался пустить его в редакцию программы «Пусть болтают», а то и около Думы,
в которую соответственно его тоже не пустили в сегодняшнем виде. Лидер
парламентской партии собрался устроить акт самосожжения в знак протеста и часа
два мучил прохожих, выспрашивая спички для святого дела...  После нескольких дней всеобщего партийного офигевания господина Пыжиковского решено было показать профессору Абрамсону,
который тоже немного удивился такой метаморфозе, приключившейся с известным в
стране человеком.

... - А как же в милиции-то оказались, дорогой наш Терентий Ральфович? – опомнился главврач.
Терентий почесал шевелюру и поймал там кого-то:
- Ах, ты птаха божия! Лети, творение Господне, скачи, прыгай!... В милиции?
- Угу... – кивнул Абрамсон.
- Решил баллотироваться на Президенсткий пост.
Брови Льва Моисеевича ушли вверх:
- Удачно?
- Пока нет, – поскрёб под мышкой Пыжиковский. - Но я упорный.
- А почему сразу в Президенты?
- Как это сразу? Нормально. У нас каждый пастух может стадо овец... Ой! Каждый
осёл арбу... Опять не то... – Терентий зачесался активнее. - Каждая курица с
яйцами...
- Каждая кухарка управлять... – помог Абрамсон, и пациента озарило:
- Вот! – вытянул он наверх указательный палец. - Каждая кухарка управлять
топором! Ух, я им покажу, когда стану Президентом!
Лев Моисеевич опять застрочил в блокноте.
- Далее... – Терентий Ральфович закинул ногу на ногу и посрёб пятку. - Президентские
полномочия дают большой простор для действий и отличную площадку для
пропаганды. Всех построю, и мы организованно рванём чистить мир от антихристов.
Стану великим, церковь меня канонизирует, займу пост главы планеты Земля...
- Это всё очень привлекательно, а в милицию-то как попали?
- Ах, милиция... Да в избирательной комиссии мне регистрационный бюллетень не
дали. Ну, я вышел к трибуне, кого-то там отодвинул, микрофон отнял и выдал им
правду матом! Они заволновались, забегали, зашептались... Чё, говорю, шепчетесь
тудыт-растудыт?!
- Так... – захлопнул блокнот доктор Абрамсон. - Спасибо, Терентий Ральфович, за
содержательную беседу, а теперь отдохните. Государственная работа требует много
сил и энергии. Идите, аккумулируйте, готовьтесь! Глафира Аркадьевна!

Ассистентка вызвала медбратьев и, когда Пыжиковского увели, Лев Моисеевич задумался: «Конечно, шизофрения... Но если вспомнить всех политических деятелей, каждый желает того же, только об этом не
распространяется. Или распространяется, но в узком кругу.  Вот и Пыжиковский... Чудак? Да. Вернее, был чудаком. Великая страна Россия всегда лояльно относилась к таким. Все
посмеивались, но ведь голосовали «за»! И амбиций своих он не скрывал.
Пыжиковский недалеко ушёл от своего бывшего имиджа, но всё же дальше, чем все
привыкли... И теперь всё! Ты - псих, господин Пыжиковский!
Границы нормальности сильно размыты. Некоторые люди вообще находятся в пограничной области всю жизнь. Среди них - видные
политики, бизнесмены, артисты, учёные... Но их шиза востребована, как была
востребована шиза господина Пыжиковского. Где же действительные границы нормы? Где
этот рубикон, после которого ты уже не чудак, а больной? И снова об этом спрашиваю
я, представитель науки, которая решает, кто - псих, а кто - не очень... Н-да...
- Абрамсон грустно улыбнулся. - Психиатрическая клиника «Олимп»... Хорошо
сидим...»
 
ХаггаДата: Вторник, 11.04.2017, 11:20 | Сообщение # 55
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ЛАБОРАТОРИЯ ИНСТИТУТА СОЦИАЛЬНЫХ  ИССЛЕДОВАНИЙ.

- Так... Так... Осторожней! – отдавал команды рабочим в комбинезонах профессор Харин. Те тащили расслабленное
тело звезды заграниц. София Марковна на своих модельных ногах семенила за почти
бездыханным Аристархом и волновалась:
- Я его не сильно стукнула? У него никаких травм? А снотворного не переборщила? Верёвки не слишком туго завязаны?
- Всё в порядке, дорогая, - успокаивал несчастную женщину Афанасий Гурьянович, - сейчас уже всё в порядке... – гладил он Софию Марковну чуть повыше талии, там, где доставал. - Пойдёмте к Костику, нам надо определить, что будем
«заливать» в новую программу.
- Умоляю, сделайте так, что бы он возненавидел всех женщин, кроме меня!!!
- Не проблема, София Марковна. Думаю, ещё уменьшить потенцию...
- Нет! – в ужасе взревела Софа. - Оставьте!!! Только пусть он живёт со мной единственной... Пусть он не подходит ни к одной из баб!!! – уже плакала она.
Профессор принял на свою грудь голову рыдающей женщины (для этого манёвра Софе пришлось сложиться пополам) и кивнул Понюшкину:
- Вводи установку: я ненавижу всех женщин, кроме Софии Марковны... Я не хочу их! Да, – опомнился он, - и желание жениться убирай. Аристарх Андреич план по браку перевыполнил.

КВАРТИРА КОЗЛИКОВА.

«... И заверши главу этакой затравкой. Например: а завтра случилось то, что никто не ожидал...»
Борис напечатал и нажал на иконку «Сохранить».
- Классно у нас получается! – улыбнулся он.
«А ты сомневался? – хмыкнул Сатана. – Тебя кто консультирует, забыл?»
- Да вы что, Князь! Каждый день благодарю тот счастливый случай, когда появились Вы!
«Ну, допустим, что каждая случайность кем-то запланирована. Режиссёр фильма не дремлет!» - захохотал Повелитель.
Боря не нашёл, что ответить.
- Слава Силам Тьмы! – привычно проорал он.
«Угу. Слава. Кстати, к вопросу о случайностях. Где та поздравительная открытка, которую я приказал тебе купить?»
Боря метнулся к комоду в прихожей.
«Отлично! – похвалили Сатана. – Садись и пиши. Дорогой Кузьма Харитонович! По невероятному стечению обстоятельств нахожусь в
больнице имени Ромашко. А вы совсем пропали... Мне так не хватает сейчас Вашего
участия и тепла. Буду рада, если заглянете. Жду! Ваша Апполинария».

- Написал,- отрапортовал Козликов.
«А теперь пиши адрес... Ну вот! Просто и со вкусом! Поедешь по этому адресу, кинешь в почтовый ящик. По дороге надо будет
ещё купить билеты цирк... Две штуки».

- Зачем? - вытаращил глаза натягивающий куртку Боря.
«Это для третьих «кроликов». Пусть развлекутся!»

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА «ОЛИМП».

Больной Мокрухин сидел перед зарешеченным окном и горевал. «Сталина» увели в «тюрьму». Варварски разлучили «Берию»
с соратником и учителем. Кто теперь скажет, как жить? Кто поведет его по
хитросплетениям политики? Кто пошлёт твёрдым перстом душить врагов народа? На
данные вопросы Берия ответа не находил. Одиночество сковало душу и парализовало
и без того не шибко продуктивный мозг. В голове больного ползала единственная
мысль. И та суицидная.
Федька Мокрухин, прораб строительного управления номер сто двадцать один, ещё три года назад и не мог
представить, что встретит «Сталина» и станет «Берией». Он всегда был
обязательным, ответственным и законопослушным. Отличный подчинённый. Однако
начальник СУ его не любил, ибо радеющий за сверхпорядок Мокрухин считал своим
долгом докладывать про все промахи и недоделки не только ему лично, но и
вышестоящему начальству. Бригада Фёдора тоже его не любила, ибо... Прораб
следил за всеми орлиным взглядом и, как только замечал нарушения, доставал из
широких штанин общую тетрадь. Все знали, что на следующий день записи из этой
тетради будут известны чуть ли не в министерстве.

А тут у одного из трудяг случилось важное событие: родился сын. Мокрухин в очередной
раз ушёл докладывать что-то шефу и строители, радостно гогоча, расположились в
зале одной из недостроенных квартир. Бутылочка, которую принёс счастливый отец,
опустела за полчаса, а стукачка-Феди всё не было. Рискнули: сбегали за ящиком.
И вот в самый разгар торжества, когда один из работников демонстрировал, как он может
пить из бутылки без помощи рук, а остальные улюлюкали и скандировали «Пей до
дна, пей до дна!!!», появился радетель за порядок и дисциплину. Расслабившиеся
мужики не стали наблюдать, как нервный прораб толкает гневную речь и достаёт
свою знаменитую тетрадку, всем скопом налетели на Мокрухина и затолкали того в
недооблицованный плиткой санузел. Потом ржущий от свалившегося на него счастья
новоявленный отец, по совместительству слесарь, повертел инструментом в замке
санузла, напрочь заклинив запорное устройство, а остальные заложили дверь
ящиками с плиткой, чтобы Федька не вырвался и не помешал застолью. Застолье
удалось и расползавшиеся по домам мужики, конечно же, не вспомнили об
«арестанте туалета», который не подавал голоса последних три часа. Не вспомнили
они и в выходные... А в понедельник утром понадобилась плитка и, собственно,
сам туалет: надо было закончить облицовку стен санузла.

Фёдор Мокрухин страдал клаустрофобией. Оказавшись в запертом туалете, он сначала
похолодел, потом вспотел, затем началась паника... В понедельник его,
трясущегося, в полуобморочном состоянии вынули из замкнутого пространства и со
скорбными мордами отправили в психбольницу, где Федя попытался повеситься на
собственном ремне. Вкололи снотворного. Через день Мокрухин уже вис на поясе
халата соседа по палате. Главврач, сокурсник Льва Моисеевича, решил
проконсультироваться со старым другом. Лев Моисеевич после осмотра предположил,
что Федя будет вешаться постоянно, ибо у вечного подчинённого отобрали
начальство, он просто не знает, как ему жить без докладов. Профессор решил
оставить Мокрухина в «Олимпе» на надельку, понаблюдать. Волею судьбы Федя попал
в палату номер девять и уже через два дня Лев Моисеевич обнаружил, что «Сталин»
приобрёл соратника. Мокрухин перестал откликаться на своё имя, называл себя
Лаврентием и, если раньше Абрамсон хотел понаблюдать больного Мокрухина
недельку, то сейчас решил прописать «Берию» в «Олимпе» надолго...

Тетрадка прораба пригодилась: новоявленный «Берия» каждое утро докладывал «Йосе» о
положении дел в стране. Пару раз он пытался доложиться и профессору, но
медбратья пресекли эти попытки. Однако, «Лаврентий» всё равно был счастлив:
«Йося» считал его ценным кадром.
И вот теперь «вождя» не стало... «Берия» посмотрел на потрёпанную тетрадь, встал, вытер
слезу, снял штаны, перебросил одну брючину через щиток кровати, вторую завязал
на своей шее и закувыркался, пытаясь повеситься. Вошедшие медбратья с Пыжиковским
под руки увидели «Берию» в роли бурлака на Волге. Вместо баркаса или баржи с
известной картины за пролетарием, скрипя и лязгая, тянулась тяжеленная кровать.

Люди в белых халатах сразу бросили будущего «Президента» и кинулись спасать
красного от натуги Мокрухина. Пыжиковский, получивший свободу, резво залез на
стул и взял бразды правления в свои руки:
- Дававшие клятву Гиппократа, взываю к вам! Будьте милосердны к материалу,
попавшему в руки! Не порвите сие, срам прикрывающее да от холода спасающее!
Раба Божьева... – запнулся он, но потом решил, что имя знать необязательно:
- Божьего раба да не обидьте вы, ибо сказано в Святом писании: не оскудеет рука
дающего, не наступит нога на слабого, не ощерится рот словом поганым!
Медбратья кое-как освободили шею Мокрухина, который уже лежал на полу и хрипел
про геноцид. Пыжиковский же продолжал завывать на манер церковных песнопений:
- Все равны пред очами его мудрыми! Всех любит он странною любовию! Направляет
твёрдой дланью на путь истинный, что скрыт под семью замками пудовыми!
В конце концов, Терентий Ральфович допелся до того, что медбрат Лёня скрутил его тонки рученьки да нагнул его стан чахоточный, а Серёга засунул «материал, попавший в руки, срам прикрывающий» в уста его сахарны...
 
ХаггаДата: Четверг, 13.04.2017, 13:21 | Сообщение # 56
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ШТАБ-КВАРТИРА СПЕЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПРОМЫШЛЕННОГО И НАУЧНОГО ШПИОНАЖА СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ
АМЕРИКИ.

В кабинет чинно вошёл Тейл с бутылкой под мышкой.
- Выловили у берегов Калифорнии, сэр!!! – гаркнул ассистент и поставил заплесневелую бутылку на генеральский стол, прямо под нос Донки:
- Есть подозрение, что это вам, сэр!!!
Донки двумя пальцами взял «подарочек» и посмотрел на просвет.
- Там ничего нет! Ни виски, ни рома... – разочарованно молвил генерал.
- Содержимое бутылки тут, сэр!!!
Тейл протянул маленький свиток. Донки с недоумением его развернул:

Шифрограмма генералу Донки:
Шеф, вы будете мной гордиться! Решил предпринять рискованное путешествие к берегам Новой Каледонии.
Именно аборигены этого острова съели великого командора Кука, который изобрёл
хорошо известный жест – фигу. Моряки в его честь назвали это изобретение
кукишем! Я весь дрожу от предвкушения! В Тихом океане погода хорошая, мой каяк
идёт, как по маслу. Доберусь, расспрошу местных аборигенов, за что они сожрали
такого великого человека, и срочно доложу вам. С большим приветом, Хопп.


Донки резко побагровел... Клочки «шифрограммы» закружились по кабинету, как белый снег, бутылка просвистела в сторону головы Тейла. Тейл хитро уклонился и доложил:
- Вы промахнулись, сэр!!!
Шеф схватился за кобуру, и Тейл очень живо для своей квадратной комплекции вылетел в коридор. Шифровальный отдел сел писать коллективную жалобу «О нечеловеческих условиях труда в шифровальном отделе» Президенту Соединённых
Штатов Америки мистеру Вошу.

БЫСТРИНСКИЙ ЭВЕНСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ РАЙОН. КАМЧАТКА.

- Неужели из самой Америки к нам? – попытался сделать свои щёлки-глаза круглыми эвен Коля.
- О, да-да!!! – кивал головой Силвестр.
- Мы этно-графы, соби-раем о-бычаи, тра-диции, пес-ни и пляс-ки малыхнаро-дов. – Отчеканил металлическим голосом Арни.
- Да вы везунчики! - воскликнул Коля. - У нас сегодня как раз обряд камлания шаманов!!!
- Ка... мля... чего? – отвисла губа Силвестра, но Арни твёрдой рукой закрыл ему рот:
- Ка-кая уда-ча! Наш русс-кий друг, который и со-общил нам о прекрас-ных здешних обря-дах, дол-жен быть сей-час у вас. Мы так хотим его побла-года-рить за нужную инфор-мацию.
Коля расцвёл:
- В последнее время с Большой Земли к нам редко заглядывают, но вот совсем недавно появился Ваня...
- Шиш-кин? – переспросил Арни.
- Шишкин... Веткин... Лапкин... Какая разница? Это же Ваня! Великий человек! По-эвенски – Ваняндя!
Сладкая парочка агентов яростно закивала головами: Ваня - бесподобный друг, пытливый исследователь и добрейший представитель человечества.
- А как он шаманил!!! – восхитился Коля-эвен. - Как будто родился и провел всю жизнь здесь! Талант!
- Так нам можно взглянуть на...
- Конечно! Идёмте! Сейчас вы всё увидите...
... В огромном конусообразном чуме били в бубны и двигались по кругу девушки в меховой одежде. В центре круга сидела древняя старуха. Лицо её было вспахано временем, глаза закрыты, во рту висла курительная трубка. Изредка она
попыхивала ею и заунывно квакала, как обкуренная лягушка:
- Кав, иккав, иккав, иккакав!!!
- Она говорит: покури, посмотри, что хорошее, что плохое, - шепнул наухо Арни Коля.
- Окей! Лучше хорошее... – сказал агент и вынул пачку «Мальборо». Арни, Силвестр и Коля закурили.
- Карандял мухантан! – проорала шаманка, и девушки почтительно подали ей бубен.
Коля многозначительно зашептал:
- Сейчас будет камлание божеству Айыы.
- Может, сразу выпить? – напрягся Силвестр.
...Через три часа Арни и Силвестр уже водили с бабулей-шаманкой хороводы и задорно орали, призывая божество Айыы спуститься на землю эвенов и наладить охотничий промысел:
- Дэр-гел, дэр-гел!!! Уруй! Уруй! Чоралдялбу мухантан!!!
Далее ритуальное действо переместилось на улицу, где агенты профессионально подражали пению птиц, завлекая пернатых в силки:
- Чугуйук, чугуйук! Трурук, трурук! Хиек, хиек, хиек!!!
Под конец ритуальной охоты они плюнули на птиц с силками и неожиданно забили медведя, что сладко
спал в берлоге, пока двое американских «учёных» не решили проверить, сосёт ли
он лапу...
Девушки в меховых одеждах радостно скакали рядом, и сладкая парочка выполнила ещё один ритуальный обряд. Несколько раз. Но не эвенский.
Коля признался, что великий человек - Ваня по сравнению с ними, оказывается, уже не Ваняндя, а Ванячан, что значит –маленький Ваня.
- О! Кста-ти... Где Ванян-дя... Shit! Ваня-чан? – вспомнил о цели визита Арни и рухнул в сугроб, где обнимая свою ногу, начал вспоминать, как правильно сосать лапу. Эвенская огненная вода и табачок шаманки давали о
себе знать.
- Дык, уехал он... – развёл руками Коля.
- Куда? – перекосил свой и так косой рот Силвестр и тоже присел в сугроб, к которому примёрз терминаторским задом агент Арни.
 
ХаггаДата: Четверг, 13.04.2017, 13:24 | Сообщение # 57
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
БОЛЬНИЦА ИМЕНИ РОМАШКО.

Апполинария Семёновна тупо смотрела в потолок: «Он хочет меня убить... Но перед этим помучить... Садист!!! Сначала сделал так, что стала инвалидом, теперь ходит, добивает... Что же предпринять? Я даже сказать ничего не могу…
Но! Я могу написать! Пусть даже левой рукой! Надо срочно раздобыть ручку и лист
бумаги...».
В дверь постучали. Апполинария Семёновна вздрогнула. Синусоида на мониторе увеличила амплитуду. «Только бы не зять! Только бы не…»
В палату вошёл худющий высокий мужчина. Под халатом светился огнём ярко-зелёный костюм, на шее был замотан такой же зелёный шарф, седые волосы торчали во все стороны. «Одуванчик» держал в руках сетку с апельсинами и цвёл:
- Душа моя! Как вы?
- М-м-м-м... – промычала Апполинария и приглашающе махнула единственной живой рукой.
Кузьма Харитонович, а это был именно он, благодарно кивнул и заметался в поисках места под апельсины. В конце концов, он кинул их в район груди Апполинарии и присел на краешек стула:
- Как замечательно, что вы вспомнили про Кузьму Харитоныча! Очень плохо, что нечасто пишете и совсем не звоните...
- М-м-м-м!!!! – завопила больная. «Дай мне лист бумаги и ручку, я тебе поэму накатаю!!!» - мысленно взывала она, но посетитель не понимал порывов бедного инвалида:
- Не извиняйтесь, дорогая! Мы вас помним, любим и всегда будем помнить и любить...
Апполинария подняла свою единственную действующую конечность, выпростала из сжатой ладони указательный палец и повертела им у виска.
- Да-да, душа моя... Врачи ничего не понимают в медицине. А ведь клятву Гиппократа дают! Нет честности в этом мире...
- М-м-м-м... – в очередной раз простонала тёща Хрюнделькова и откинулась на подушку, закатив глаза.
- Как вы правы, уважаемая! Мне тоже надоела эта повсеместная безответственность и попустительство недобросовестным людям! Я рад, что вы со мной согласны...
Апполинария Семёновна предприняла ещё одну попытку добиться того, чтоей нужно:
- М-м-м м-м-м, ы-ы-ы-а-а-а, у? – изо всех сил старалась женщина-инвалид, изображая свободной рукой, что яростно пишет поэму...
- Конечно, пишите! И мне, и Акакию Васильевичу... Он ужасно будет рад!– закивал головой «Одуванчик». - Ну... Я пойду, душа моя... Разрешите припасть к вашей ручке напоследок...
Апполинария со слезами на глазах упала в подушки и, пока Кузьма Харитоныч слюнявил её кисть, дама мучалась от страстного желания залепить кандидату в женихи по кумполу... Хотя бы сеткой с апельсинами... Но правая рука
не двигалась. Левую же крепко держал Кузьма...

Витюнька радостно вбежал в палату тёщи и увидел странную картину: какой-то бомжеватый, стукнутый током
тип грыз руку любимой Апполинарии Семёновны. В глазах маменьки стояли слёзы...
Сумки с провизией грохнулись на пол:
- Это что тут за фестиваль, в натуре?!! – грозно спросил Витюня.
Кузьма Харитонович, вскинув наэлектризованную голову, опрометчиво передразнил Хрюнделькова:
- Здесь, в натуре, свидание, молодой человек! Выйдите и подождите!
- М-м-м-м!!! – стонала Апполинария Семёновна с квадратными глазами.
- Ты, стручок! Отойди от тёщи! – цыкнул на нежданного посетителя зять.
- И не подумаю! Хам!
Витюнька резко стартовал от двери, обнял «Одуванчика» за талию и выбросил в коридор, откуда послышался гром вёдер и звук рухнувших склянок. Супермен-Витюня в развевающиемся белом плаще-халате, ломанулся догонять
ненавистное тело.
- Ага, червяк! – кричал он, связывая кисти рук и лодыжки ног Кузьмы Харитоновича его же ремнём (причём голова «Одуванчика» оказалась между согнутых кольцом ног, а руки опасно вывернуты назад). - Я тебе покажу, как приставать к
лежачим женщинам, Чикатилло хренов!!!
Апполинария Семёновна отчаянно мычала. Подоспевшие на шум медбратья оттащили гневного Хрюнделькова от зафиксированного в позе «Бараний рог» Кузьмы Харитоновича. Сестрички больницы имени Ромашко по очереди нюхали нашатырь. Из
операционной вылетели со скальпелями любопытные хирурги. Тут же нарисовалась
такая же любопытная милиция в числе двух сержантов, и через пять минут
Апполинария Семёновна радостно черкала левой рукой каракули-показания.

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЛЕЧЕБНИЦА «ОЛИМП». ПАЛАТА № 9.

Мокрухин открыл глаза. Голова казалась совсем пустой. Не было даже той единственной
мысли, что занимала его вчера. На соседней кровати по-прежнему никого не было.
«Сталин» загорал в боксе номер один. А вот чуть дальше лежал вчерашний
ненормальный с кляпом из «бериевских» штанов во рту. Мокрухин наклонился к
новенькому: тот сладко посапывал.
Голова постепенно наполнялась. Пришло осознание, что «товарищ Сталин» в ссылке,
и «Берия» пустил пролетарскую слезу, оглушительно шмыгнув носом. Пыжиковский
моментально открыл глаза и что-то мумукнул.
- Время, как чёрная дыра... – вздохнул Мокрухин и, приглаживая редкие волосёнки,пересел
на кровать новенького. - Оно тоже враг народа.
Пыжиковский скосил оба глаза вниз, разглядел нечто торчащее во рту и понял,
почему не шевелится язык.
- Косят ряды праведников, затыкают рты гениям, преграждают достойным путь в
светлое будущее... – проговорил он, когда «Берия» догадался вытянуть кусок
своих штанов изо рта новичка. - Ты кто, раб Божий?
- Мокрухин я... Но только - тссс! Это – псевдоним! – «нарком» оглянулся: все
пациенты палаты номер девять спали. - На самом деле меня Лаврентием кличут!
Берию знаешь?
Пыжиковский почесался и опять кого-то поймал.
- Ах, ты птаха Божия! Лети, кувыркайся, прыгай, невинное создание!... А Сталин
где?
- Нету нашего Кобы... – заревел Мокрухин. - Посадили борца.
- Не плачь, Лаврентий! – важно пробасил Терентий Ральфович. - Воистину, негоже
пустовать святому месту! Теперь я за вождя.
- Правда? – в очередной раз шмыгнул носом «Берия», и новый отец народа чинно
кивнул:
- Я никогда не вру, сын мой!... Мы спасём мир!
«Берия» просиял, блаженно заулыбался и бросился чмокать Пыжиковского. Тот чинно
подставил рабу Божьему для поцелуя руку и, поскрёбывая пятку другой рукой,
приказал:
- Доложи-ка мне обстановку в регионе. Пора начинать марш к светлому будущему!
«Лаврентий» радостно полез за тетрадью...

КАБИНЕТ СУСЛИКОВА. КРЕМЛЬ.

- Вышла на связь Кобылина Клавдия Александровна, – со вздохом сказал Харин.
- С телефоном, что ли, проблемы были?
- Не было. Да и не понадобился ей телефон. Она сама в Институт подъехала... с мужем на плече.
Сусликов схватился за сердце:
- Что?
- Да ничего. Как вы и предполагали... Потенция 90 процентов. Слишком я завысил, конечно, для этого фигуранта. – Опустил виноватую голову звезда науки.

- Неужели там...? – Дмитрий Анатольевич округлил глаза и изобразил, как голова отлетает от удара палки снизу, но профессор его успокоил:
- Нет-нет! Что вы! Это его Клавдия... табуреткой...
- Фух, отлегло... Что теперь? Снижать будете?
- Куда же деваться? – развёл руками Афанасий Гурьянович. - Надо спасать Клавдию Кобылину.
Сусликов утвердительно кивнул:
- Хорошо. На какой день назначена операция перепрограмирования?
- На завтра, Дмитрий Анатольевич... Думаю ещё сократить приверженность поэзии, добавить ему вокальных данных, спорт хорошо у Хрюнделькова идёт, можно и Модесту...
В кармане заулюлюкал мобильник Харина:
- Извините... – буркнул профессор и открыл телефон:
- Да.
Он выслушал новости и с глупой улыбкой посмотрел на господина Сусликова:
- А Хрюндельков в КПЗ...
 
ХаггаДата: Четверг, 13.04.2017, 14:06 | Сообщение # 58
Директор клуба
Группа: Администраторы
Сообщений: 10259
Награды: 235
Статус: Offline
ГЛАВНЫЙ ОФИС КОСМЕТИЧЕСКОГО КОНЦЕРНА «КАНАРФЕЙС». МОСКВА.

Господин Канарейкин, хозяин и генеральный директор, браво шёл по коридору, насвистывая озорную песенку про сердца красавиц, что склонны к измене.
- Добрый день, Аристарх Андреевич! – нежно пропела поровнявшаяся с ним Людочка из отдела маркетинга.
Обычно Канарейкин весело приветствовал своих сотрудниц: «Какая у вас сегодня шикарная причёска (блеск для губ или розовая кофточка)!!!», но сегодня внешний вид Людочки заставил его вздрогнуть. Нет, Людочка выглядела
сногсшибательно, но мозг Аристарха Андреевича безошибочно определил в
собеседнице принадлежность к женскому полу. Сигнал дошёл до ДИБИлоида и
Канарейкин понял, как он её ненавидит:
- Какое «доброе утро»?! Чего вырядились на рабочем месте, как работница улицы красных фонарей? Ещё раз увижу эту розовую кофточку, выгоню без выходного пособия!
Людочка остановилась как вкопанная, а Аристарх с испортившимся настроением залетел в свой кабинет. Дверь сразу же открылась и на пороге показалась бессменная секретарша Канарейкина - Любовь Платоновна:
- Добрый день, Аристарх Андреевич! Ваша почта.
Арик глянул на пожилую, но безупречно ухоженную, даму и сквозь зубысказал:
- Засунь себе эту почту в... Старая грымза!
- Извините, – приподняла очки Любовь Платоновна. - Адресована почта Вам, вот и суйте себе, хам! – с достоинством ответила она и выплыла из директорского кабинета.
- Гадюка! – крикнул вдогонку Канарейкин и нервно зашарил в карманах на предмет сигареты.
Уже через полчаса после появления директора весь главный офис «Канарфейса» бурно обсуждал его поведение. Кроме оскорбления Любови Платоновны, были посланы в анальное отверстие пятеро из парфюмерной лаборатории, оказались на пороге
увольнения десять кадровичек, а отдел сбыта, полным составом, должен был
отправиться туда, куда написать стыдно.
Вечером Арик в деталях пожаловался Софе, что пригрел на своём сердце кучу змей: от анаконды до ужиков.
- Ненавижу!!! – орал Рысик. - Вырядятся, губищи намалюют и пялятся,пялятся... Чего зыркаете?! Лишь бы присосаться где-нибудь, лишь бы греться на солнышке и ни хрена не делать, кроме педикюра да маникюра! Мужик должен то!
Мужик должен это! Пиявки! Только ты одна не такая... – ласково посмотрел он на
Кысика, - ты особенная...
Софа с великим счастьем прикрыла глаза: «То, что нужно!!!»
- Иди ко мне, мой милый! Со мной ты забудешь о своих неурядицах!
Но Канарейкин чмокнул Кысика в щёчку и устало произнёс:
- Прости, дорогая, валюсь с ног. Столько нервов сегодня потратил. Пойду, прилягу...
- Конечно, дорогой! – нежно ответила Софа и, когда Арик прошлёпал прилечь, налила себе «Мартини»:
- За такой результат надо выпить! – чокнулась она с Хью Грантом на экране и, смакуя, отпила из бокала.

МОСКОВСКОЕ ТАКСИ.

- Ну, и надо было на него бросаться? – укоризненно спрашивала Марысечка.
- Ты бы видела эту противную рожу! Бедная Апполинария Семёновна! – восклицал Витюнька.
Марысечка не стала ему рассказывать, что именно тёща, хоть и левой рукой, накатала три листа показаний на зятя, где высказывалось сомнение в его психической уравновешенности, утверждалось, что он – маньяк, шаг за шагом
выслеживающий жертву в лице честной гражданки Апполинарии Семёновны, и
содержалась умоляющая просьба оградить мирное население планеты от буйного
гражданина Хрюнделькова, который кидается на людей.
- Сегодня все средства массовой информации взорвались сообщением следущего содержания, - сообщало радио. - Миротворческие силы ВВС США успешно высадились в Новой Каледонии. Как докладывает пресс-секретарь Белого Дома...
- Витюнька! Кузьма Харитонович – давний мамин друг! – пыталась объяснить Марысечка.
- ...Президент Соединённых Штатов Америки Джордж Вош очень озабочен ситуацией в регионе.
- Да мне хоть папа родной! – горячился Витюнька. - Вцепился в руку маменьки и слюнявил святое место часа три!!! И вообще-бы инфекцию какую-нибудь занёс, сифилитик хренов, если б не появился я!!!
Радио перекрикивало Хрюнделькова:
- Ново-Каледонские власти хоть и отказываются от факта наличия у них атомного оружия, прекрасно понимают, что ввод временного контингента миротворцев – необходимая мера.
- Да выключи ты эту балаболку! – не выдержал Витюнька и рявкнул наводителя. Водитель не стал спорить и выполнил просьбу пассажира, которого забрал как раз у Н-ского отделения милиции. «Себе дороже с такими спорить!» - с
опаской подумал он.
- Витюнь! Кузьма Харитонович очень обижен. В суд на тебя подаёт... – чуть не плакала Марысечка. - Сходи к нему в травматологию, попроси прощения.
С Апполинарией Семёновной худо-бедно разобрались: после показаний госпожи Хрюндельковой М.Я, персонала больницы и обширного контингента больных, которые утверждали, что Витюнька обожает тёщу, а не наоборот, жертву маньяка
Хрюнделькова отправили на психиатрическую экспертизу. Экспертиза учла
тенденциозные обмороки Апполинарии Семёновны, её любовь к скалкам, а также
появившееся после инцедента в больнице недержание, и вынесла постановление
пролечить маменьку в стационаре психиатрической клиники сразу после больницы имени
Ромашко. Поэтому, как только Витюнька услышал просьбу Марысечки, он взревел, словно
мамонт:
- Это из-за него маменька будет глотать всякую хрень вместе с психами!!! А ты ещё хочешь, чтоб я к нему сходил?!! О, да!!! Я к нему схожу! Я ему устрою ввод миротворцев через задний проход!!!
Марысечка вжалась в сиденье такси и больше не отсвечивала, а Хрюндельков всю дорогу до дома рассказывал, как будет просить прощения у Кузьмы Харитоновича.

БОЕВАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ ВВС США. ТИХИЙ ОКЕАН.

Спецотряд «командос» находился в готовности номер один.Через пять минут они должны высадиться на остров Новая Каледония. Тейл чистил автомат.
«Я сам тебя возьму за реактивную задницу, болван 777!!!» - злорадно предвкушал встречу с Бобом Хоппом генерал Донки, поигрывая дубинкой...
 
BrunaДата: Четверг, 13.04.2017, 15:21 | Сообщение # 59
Hanae Mori
Группа: Друзья
Сообщений: 34785
Награды: 402
Статус: Offline
Цитата Хагга ()
«КАНАРФЕЙС».

456ik 456ik 456ik


Не торопитесь, а то не дай Бог, успеете...
 
BrunaДата: Четверг, 13.04.2017, 15:23 | Сообщение # 60
Hanae Mori
Группа: Друзья
Сообщений: 34785
Награды: 402
Статус: Offline
Цитата Хагга ()
злорадно предвкушал встречу с Бобом Хоппом генерал Донки, поигрывая дубинкой...

456ik 456ik 456ik 456ik


Не торопитесь, а то не дай Бог, успеете...
 
Дом Культуры » Авторские студии » В гостях у Хагги » Повести и романы » Дьявольский роман (Последняя редакция)
Страница 2 из 4«1234»
Поиск:

ДК Хагга-Град © 2017